Skip to main content

Full text of "Kotik Letaev"

See other formats


АНДРЕЙ БЕЛЫЙ 



котик ЛЕТАЕВ 



))ЭПОХА(с 

ПЕТЕРБУРГ 
1922 



1 
15-я Госуларгтврннля Типогра(})ИЯ, Зв^-нигородская 11. ; 



1.Р 
644879 



р. Ц. № 440. 
11л|г-чп|п(ли> в коАичгствг Ч'"^' -о.-* 



Посвящаю повесть мою тоПу 
кто работала над нею вместе 
со мною — 

— посвящаю Асе ее- 



— «ЗнаешЬ, я думаю, — сказала 
Наташа шопошом.. . — что когда 
вспоминаешь, вспоминаешь, все вспо- 
минаешь, до того АовспоминаешЬся, 
что помнишЬ то, что бЫло еще 
преЛде, чем я бЫла на свете»... 

(Л. Толстой: <5ойна и мир». То.м 11-й). 



ПРЕДИСЛОБИЕ 

Здесь, на крутосекущеи черте, — в 
прошлое я бросаю немЫе и долгие взорЫ... 

А\не — тридцать пятЬ лет: самосозна- 
ние разорвало мне мозг и кинулосЬ в 
детство; я с разорваннЫм мозгом смо- 
трю, как дЫмятся мне клубЫ собЫтиГ!; 
как бегут они вспятЬ... 

Прошлое протянуто в душу; на рубе- 
Ясе третьего года встаю пред собой; 
мЫ— друг с другом беседуем; мЫ— пони- 
маем друг друга. 

ПрошлЫй путЬ протянулся отчетли- 
во: от ущелий первЫх младенческих лет 
до крутизн этого самосознающего мига; 
и от крутизн его до предсмертнЫх уще- 
^Т^ '^бегает Грядущее; в них ледник 
11 Я1СЯ опятЬ: водопадами чувств, 

этого мига тронутся мне в 
1ВИНОЙ; и в снокном крутнс 
1^^|| такое мне близкое, над го- 

9 



ловою висящее небо: изнемогу я над про- 
пасшЬю; путЬ нисхождения страшен... 
Я стою здесЬ, в горах: так Же я 
стоял, среди гор, убеЖав от людей; от 
далеких, от близких; и оставил в долине — 
себя самого, протянувшего руки... к да- 
леким вершинам, где: — 

—каменистые пики 
грозились ; вставали под небо; перекли- 
кались друг с другом; образовали огром- 
ную полифонию: творимого космоса; и 
тяЖковесно, отвесно — громоздились 
грома динЫ; в оскалЫ провалов вставали 
туманЫ; мертвенно реяли облака; и — 
проливались доЖди; бегали издали бЫ- 
стрЫе линии пиков; палЬцЫ пиков про- 
тягивались, лазурнЫе многоз/бия исте- 
кали бледнЫми ледниками и нервнЫе, 
бледнЫе линии гребнилисЬ повсюду; Же- 
стикулировал и расставлялся релЬеф; пе- 
нилисЬ, проливались потоки с огромнЫх 
престолов; и говор громового голоса со- 
провождал меня всюду : по часам пляса- 
ли в глазах на бегу: стенЫ, соснЫ, по- 
токи и "пропасти, камни, кладбища, дс- 
ревеиЬки, мостЫ; пурпур трепан] 
кровянил все ландшафтЫ; к) 
крого пара стремительно в| 
расколах громадин; и — пада^ 
водою и солнцем; обдавал 

10 



пар; начинал хлесшатЬ мне в лицо; об- 
лако падало под ноги: в космЫ потока; 
пряталась бурно бившая пена под моло- 
ком; но под ним все : — дрожало, рЫдало, 
гремело, стенало и пробивалось в редею- 
щем молоке теми >ке воднЬми космами... 
Я стою здесЬ, в горах: и потоки 
все те :^е — 

— с на краю их обсевшими 
старЫми, деревянно резнЫми домами 
подно>кной деревни и с церковною ко- 
локоленЬкой; «клянчат» звонкие коло- 
колЬца коров неугомонно и весело — 
в серочерном, в обсвистанном, ветром 
облизанном мире, где бросаются соснЫ 
приступом на чистейшие ледники, чтоб... 
разбиться о стену; вот подбросиласЬ 
последняя сосенка; и — повисла; вон бе- 
гущие ветрЫ в ветвях разрешаются в 
свистЫ под чернЫм ревом утесов; вон — 
горшаннЫй фагот... мок утесами... 
углубляет ущелЬе под четкими, чистЫ- 
ми гранями серЫх громад; вдруг по- 
чудятся звуки оттуда: серебристЫх ар- 
фистов, цитристов ; там — алмазится 
снег; там, оттуда — посмотрит тот 
с а м Ы й (а к П1 о — т Ы не з н а е ш Ь) ; 
и — тем самЫм взглядом (каким — 
тЫ не знаетЬ) посмотрит, прорезав по- 
кровЫ природы ; и — отдаваясЬ в душе: 

11 



исконно -знакомЬш, заветнейшим, неза- 
бЫваемЫм никогда . . . 

Я стою злесЬ, в горах: меня Ясдет — 
нисхоЯсдение; путЬ нисхо;кдения стра- 
шен... 



МЫсли этого мига тронутся мне 
вдогонку лавиной; и в снеЯсном крутне 
потускнеет такое мне близкое, над го- 
ловою висящее небо: изнемогу я над 
пропастЬю. 

Через тридцать пятЬ лет уЯсе вЫ- 
рвется у меня мое тело... 



Босхо;кдение — благодатно: в нем 

укрЫт счет стремнинам; в воспоминании, 

как не бЫвшие, — они стоят: вот и вот. 

ЗдесЬ и здесЬ тЫ бЫвал: здесЬ и здесЬ. 

Как Ясе тЫ не сорвался? 

Б воспоминании сам с собой говорю: — 

здесЬ, на крутосекущей черте: — 

— «Под 
ногами все то, что когда-то бо- 
лезненно из тебя вЬфостало и что 
бЫло тобою; 

— лчто мертвЫм камнем отвали- 
валось и твердилось утесами... 

— сгПрирода, тебя обстающая, — тЫ; 
среди ея угрюмЫх ущелий тЫ мне 
виден, младенец... 

12 



— «ты, как я: тЫ— еси; мЫ друг в 
друге —узнали друг друга: все, что 
бЫло, что естЬи что будет, оно — 
меЯсду нами: самосознание — в об'- 
ятиях наших»... 



Самосознание, как младенец во мне, 
широко открЫло глаза, и сломало все — 
до первой вспЫшки сознания; сломан 
лед: слов, понятий и смЫслов; многооб- 
разие рассудочных истин проросло и ох- 
вачено ритмами; архитектоника рит- 
мов осмЫслиласЬ и отряхнула бЫлЫе 
мне смЫслЫ, как мертвЫе листЬя; смЫсл 
естЬ ЯсизнЬ: моя ЯсизнЬ; она — в ритме 
годин: в Ясестикуляции, в мимике мимо 
летящих собЫтий; слово ~ мимика, та- 
нец, улЫбка. 

Понятия — водометнЫе капли: в непере- 
менном кипении, в преломлении смЫслов 
они, поднимающем радугу из них встаю- 
щего мира; об'яснение — радуга; в танце 
смЫслов — она: в танце слов; в смЫсле, 
в слове, как в капле, — нет радуги... 



Самосознание, как младенец во мне, 
широко открЫло глаза. 

Ви>ку там: переЯситое — псре>кито 
мной; толЬко мной; сознание детства, 
сместись оно, осилЬ оно тридцатидвух- 

15 



летие это, — в точке этого мига дет- 
ство узнало б себя: с самосознанием 
оно слито; падает все ме;кду ними; листо- 
падами носятся смЫслЫ слов: они от- 
валились от древа: и невнятица слов 
вкруг меня — шелестит и порхает; 
смЫслЫ их я отверг; передо мной — пер- 
вое сознание детства; и мЫ — обни- 
маемся: 

— «Здравствуй тЫ, странное!» 

1915 г. Октябрь. 

Гошенен — Амстэг — Глион — С. Л\орис. 



И 



Глава первая. 

БРЕДОВЫЙ ЛАБИРИНТ. 

Час тоски невЬфазимой... 
Бее — во мне... И я — во всем. 
Ф. Тютчев. 

«Ты—еси». 

Первое «тЫ — еси» схватЬшает меня 
безобразными бредами; и — 

— какими то 
стародавними, знакомЫми искони: 
невЬфазимости, небЫвалости ле>ка- 
ния сознания в теле, ощущение ма- 
тематически точное, что тЫ — и 
тЫ, и не тЫ, а... какое то набухание 
в никуда и ничто, которое все равно 
не осилить, и — 

— «Что это?»... 
Так бЫ я сгустил словом неизречен- 
ность восстания моей младенческой 
>кизни: ~ 

— болЬ сидения в органах; ощу- 
щения бЫли у>каснЬ1; и - беспредметнЬь' 

15 



тем не менее — стародавни: исконно- 
знакомЫ: — 

— не бЫло разделения на «Я» и 
«не —Я» не бЫло ни пространства, 
ни времени... 

И вместо этого бЫло: — 

— состояние 
натяжения ощущений; будто все- все - 
все ширилосЬ: расширялось, душило; и на- 
чинало носитЬся в себе крЫлорогими 
тучами. 

Позднее возникло подобие: перевеи- 
вающий себя шар; многоочитЬш и об- 
ращенный в себя, пере^кивающий себя 
шар ощущал лишЬ — «внутри»; ощущалися 
нсодолимЫе дали: с периферии и к... 
ценпфу. 

И сознание бЫло: сознаванием необ- 
ятного, обниманием необ'ятного; неодо- 
лимЫе дали пространств ощущалйсЬ 
уЯсасно; ощущение вЫбегало с окруЯс- 
ности шарового подобия — щупатЬ: 
внутри себя... далЬнее; ощущением сон 
знание лезло : внутри себя .. . внутрЬ себя- 
достигалосЬ смутное знание: переноси- 
лось сознание; с периферии какими-то 
крЫлорогими тучами неслосЬ оно к цен- 
тру; и — мучилосЬ. 

— «Так нелЬзя». 

^ «Без конца»... 



— «Перетягиваюсь»... 

— «Помогите»... 
Центр — вспЫхивал: — 

— «Я — один в не- 
об'ятном». 

— «Ничеговнутри: 
все — во вне»... 

И опятЬ угасал. Сознание, расширяясь, 
бе;кало обратно. 

— «Так нелЬзя,так нелЬзя : Помогите»... 
«Я — ширюсЬ»... — 

— так сказал бЫ мла- 
денец, если бЫ мог он сказатЬ, если б 
мог он понятЬ; и— сказатЬ он не мог; 
и — понятЬ он не мог; и —младенец кри- 
чал: отчего, — не понимали, не поняли. 



Образованье сознания. 

Б то далекое время «Я » не бЫл . . . — 

— БЫло 
хилое тело; и сознание, обнимая его, 
пере>кивало себя в непроницаемой необ'- 
ятности; тем не менее, проницаясЬ со- 
знанием, тело пучилосЬ ростом, будто 
грецкая губка, вобравшая в себя воду; 
сознание бЫло вне тела; в месте тела 
уке ощущался громаднЫй провал: созна- 
ния в нашем смЫсле, где еще мЫсли не 

17 



бЫло, где еще возникали.. — 

— (если бЫ 
ощущения эти остались мне в моих 
будущих днях и если бЫ в это тем- 
ное место взошло полноумие их и 
осветило б мне тело; если бЫ по- 
вернутЬся мне взором в себя и осве- 
титЬ мне себя;— то увидел бЫ я: 
наше небо; облака там бегут на 
громах в моем небе д^уховно-душев- 
ности белоходнЫм изливом; а из- 
ливЫ — ветрйтся, ветвятся; и — 
лпстятся; раскидается мЬюлями все; 
и это все отра;кается: в )1ебе над 
нами; оттого то оно говорит; и 
оттого оно — ведомо...) — 

— где еще 

мЫсли не бЫло, где еще возникали мне: 

первЫе кипения бреда. 



Образовались мне накипи: накипала 
мне теплота; и я мучился краснЫм не- 
даром; перекипало сознанием облитое 
тело(зашипают пузЬфчатой пеною кости 
в кислотах); и накипел... первЬш образ: 
закипела в образах моя >кизнЬ; и возпи- 
кгчли ип илКипях накипи мне: — 

— предметы 
и мЫсли... 



Мир и мЫслЬ — толЬко накипи: гроз- 
нЫх космических образов; их полетом 
пульсирует кровЬ; их огнями засвечены 
мЫсли; и эти образЫ — мифЫ. 

МифЫ — древнее бЫтие: матери- 
ками, морями вставали когда то мне 
мифЫ; в них ребенок бродил; в них и 
бредил, как все: все сперва в них бро- 
дили; и когда провалились они, то за- 
бредили ими... впервЫе; сначала — в них 
Ясили. 

НЬше древние мифЫ морями упали под 
ноги; и океанами бредов бушуют и лиЯ^ут 
нам тверди: земелЬ и сознаний; види- 
мость возникала в них; возникало «Я» и 
«Не — Я»; возникали отделЬности. . Но 
моря вЫступали: роковое наследие, кос- 
мос, врЫвался в действительность; 
тщетно пряталисЬ в ее клочЬя; в бес- 
покровности таяло все: в.се-все шири- 
лосЬ; пропадали земли в морях; изрЫва- 
лосЬ сознание в мифах у>касной пра- 
матери; и потопЫ кипели. 

Строилась — мЫслЬ-ковчег; по не11 
плЫли сознания от ушедшего под ноги 
мира до... нового мира. 

РоковЫе пошопЫ бушуют в нас (порог 
сознания— шаток): бсрегисЬ,— они хлЫ- 
нут. 



19 



Мы возникли в морях. 

Б нас мирЫ — морей: «Матерей»; 
и бушуют они красноярЬши сворами 
бредов... 

Мое детское тело естЬ бред «мате- 
рей»; вне его — толЬко глаз; он — пузЬфЬ 
на летящей пучине; возникнет и... нет 
его; я одной головой еще в мире: ногами— 
в утробе; утроба связала мне ноги: и 
ощущаю себя — змееногим; и мЫсли мои— 
змееногие мифЫ: пере;киваю титан- 
ност и. 

ПучиннЫ все мЫсли: океан бЬется в 
ка^кдой; и проливается в тело — косми- 
ческой бурею; восстающая детская 
мЬюлЬ напоминает комету; вот она в 
тело падает; и — кровавится ее хвост; 
и — доЯ^дями кровавЫх карбункулов изли- 
вается: в океан ощущений; и меЯсду 
телом и мЫслЬю, пучиной водЫ и огня, 
кто то бросил сразмаху ребенка; и — 
страшно ребенку. 



— «Помогите»... 

— «Нет мочи»... 

— «Спасите»... 

— «Это, барЬшя, рост; 



20 



— «Помогите»... 

— «Нет мочи»... 

— «Спасите»... 

Так кричатЬ не умеет младенец (так 
кричатЬ будет после он); змеи полза- 
ют — в нем, вкруг него; наполняют его 
колЫбелЬ; и — шипят ему в уши. 

Этот шип слЫшал тЫ — в тихий час 
полудневнЫй, когда вде замирает, а солнце 
стреляет лучами... 

ТЫ этот свист у;ке слЫшал: свист 
сосен. 



ПродолЯсаю обкладЬшатЬ словом пер- 
вейшие события >кизни: — 

— ощущение мне — 
змея: в нем — ;келание, чувство и 
мЫслЬ убегают в одно змееногое, 
громадное тело: Титана; Титан — 
душит меня; и сознание мое вЫрЫ- 
вается: вЫрвалосЬ — нет его...— 

— за 
исключением какого-то пункта, низвер- 
Ясенного — 

— в нуллионЫ Эонов! — 

— осилить 
безмерное... 

Он — НС осиливал. 



;>1 



Бот — первое собЬппие бЫтия; воспо- 
минание его держит прочно; и ~ точно 
описЫвает; если оно таково (а оно та- 
ково), — 

— до-телесная ;кизнЬ одним 
краем своим обнаЯсена... в факте памяти. 



Ст 



аруха. 



Первое подобие образа наросло на 
безобразии моих состояний. 

Не сон оно: сон естЬ то, от чего 

просЬшаются;Я ;ке... — еще не проснулся; 

действительность, сон не чередовались 

!лруг с другом в мне данном мире. Самая 

данность стояла тя^елЫм вопросом... 

Иепробудности мне роилисЬ до яви — 

— в 
кипениях я и ^ил и боролся! — 

—иепробуд- 
ности, неподобнЫе снам... 

Нет, не снЫ они, а - сказал бЫ я — 

— под- 
сматривания себе за-спину; и — 
;келание тронутЬся с места; не 
носимости в вихрях бессмЫслицЫ, 
развиваемой тЫсячекрЫло, мгновен- 
но и распадающейся в тЫсячи тЫся- 
чекрЫло летящих смерчей, непшкие 
носимости в «Я» (с внутри еюлока- 



щим пространством), а... ~ двиЯсе- 
ниевчем то: меня самого [мне про- 
странство слоЯсилосЬ у)к)... — 

— ТронЬ- 
ся я — начиналось, слагалось — 
более всего за спиной: что то такое; 
оно — не бЫло мною, а бЫло — такое 
огневое, красное: шаровое и ;каровое; 
словом — старухинское: почему? Этого 
сказать я не мог. 

Безобразие строилосЬ в образ: и — 
строился образ. 

НевЬфазимости, небЬшалости ле>ка- 
ния сознания в теле, ощущение, что 
тЫ — и тЫ, и не тЫ, а какое то набу- 
хание, переЯ<.ивалосЬ теперЬ приблизи- 
тельно так: — 

— тЫ — не тЫ, потому что 
рядом с тобою старуха — в тебя 
полу влипла: шаровая и >каровая; это 
она набухает; а тЫ ~ нет: тЫ — 
так себе, ничего себе, не при 
чем себе... 
— Но все начинало с тар у ш и т Ься. 
Я опяп1Ь наливался старухой: нали- 
вается так дряблЫй зоб индюка — в 
яркокраснЫе пучности; про1пя>кение, на- 
тя>кение в окру>кающем, в глотающем, 
в лезущем — в суетном, в водоворопию 
пустом — оказЫвалосЬ: нсзримо-ле>ка- 

23 



щим, припавшим, сосущим; стоило тебе 
тронутЬся, как . оно, локащее рядом и 
откровенно старушечЬе — 

~ опрометЬю 
кидалося прочЬ; на мгновение ста- 
новилось мне зримо: — 

— будто таяла 
сама тЬма огневЫми прорезями: 
молнийнЫй многоног огнерогими ста- 
ями^ распространялся и бегал в ис- 
колотой, черной тверди... — 

— тогда 
вспЬхивал ярЬш шар и... г- 

— в крас- 
ный мир колесящих, карбункулов 
распадались темнотЫ... 



Я не знаю, когда это бЫло, но я... 
подсмотрел ее: у себя за спиной,— 

— ког- 
да она, описЬшая в пространстве 
дугу, рушилась мне прямо в спину: 
из ураганов красного мира, стреляя 
до>кдями карбункулов; вЫгнуласЬ ее 
белокаленая голова с Ясующим рпюм 
и оченЬ злЫми глазами; я несся в 
пропасть ; и надо мною утесами 
света и ^ара она ниспадала — мне 
в спину; и, ухвативши за спину, опи- 
сЬшала со мною в пространствах... — 



колеса... — 

— Сам я бЫл колесом. 



Думаю, что «старух а», — какое либо 
из вне-телеснЫх моих состояний, не 
>келающих принятЬ «Я» и :>кивущих: глу- 
хою, особою^ стародавнею ^изнЬю; эта 
>кизнЬ проростает порою: у впадающих 
в детство старух, сумасшедших; и — 
носится по июлЬским ночам грозовЫми 
зарницами; плевелЫ ее шелестят в пЫлп 
>кизни: 

Парки бабЬе лепетанЬе... 
Жизни мЫшЬя беготня... 

Сплетница мне и теперЬ напоминает 
«ста ру ху»: в ней естЬ что-то «мисти- 
ческое» ... 

Горит, как в огне. 

ПервЫй сознателЬнЫй миг моГ1 естЬ— 
точка; проницает бессмЫслицу он; и — 
расширяся, он становится шаром, а 
шар — разлетается: бессмЫслица, про- 
ницая его, разрЬвает его... 

Стаи мЫлЬнЫх шаров вЫлетают из 
легкой соломенки... Шар— вЫлетит, по- 
дро>кит, проиграет блеском; и — лопнет; 
капелЬка вязкой >ки>ки, раздутая возду- 
хом, заиграет светами мира... Ничто, 
что- то, и опятЬ ничто; снова что-то; 

25 



все — во мне, я — во всем... ТаковЫ мои 
первЫе миги... Потом — 

— вспЫхнули едва 
приметнЫе светочи; стал слезатЬ 
с меня мрак (как со змеенЫша ко>ка 
змеенЫша); ощущения отделялись 
от ко;ки: ушли мне под ко;ку: вЫ- 
пали чернороднЫе земли — 

— КоЯса мне 
стала, как... свод: таково нам простран- 
ство; мое первое представленЬе о нем, 
что оно — коридор... — 

— Мне впослед- 
ствии наш коридор представляется 
воспоминанием о времени, когда он бЫл 
мне коЯсей; передвигался со мною он; 
повернись назад— он сЯсимается сзади 
дЬфой; впереди открывается просветом; 
переходики, коридорЫ и переулки мне 
впоследствии ведомЫ; слишком ведомЫ 
даЯсе: а вот — «я»; а вот — «я»... 

КомнатЫ — части тела; они сброшенЫ 
мною; и — висят надо мной, чтоб рас- 
пастЬся мне после и статЬ: чернородом 
земли; тЫсячелетия строю я внутри 
тела; и бросаю из тела: мои сшрапнЫе 
здания; — 

— (и нЫне: — в голове я слагаю: 
храм мЫсли, его уплотняя, как... череп; я 
сниму с себя череп; он будет миг 1 N -и,-^ 

26 



лом храма; будет время: пойду по огром- 
ному храму; и я вЬшду из храма: с той 
Я^е легкостью мЫ вЫходим из комнатЫ). 



Ощущения отделялись от коЯси: она 
стала — навислостЬю; в ней я полз, как 
в трубе; и за мною —ползли: из дЬрЫ; 
таково вхо^кдение в ;кизнЬ...— 

— Сперва 
образов не бЫло, а бЫло им место в 
навислости спереди; оченЬ скоро открЫ- 
ласЬ мне: детская комната; сзади дЬфа 
заростала, переходя — в печной рот (печ- 
ной рот — воспоминание о давно погиб- 
шем, о старом: воет ветер в трубе о 
довременном сознании); ме>кду дЫр (моим 
прошлЫм и будущим) пошел ток пере- 
гоняющих образов : с'еЯсивалисЬ, распро- 
странялись, переменялись, металисЬ и, 
обливая меня кипятком, в меня влипали 
они (их остатки — стеннЫе обои: и по 
ночам они гонятся мне, как прогоняется 
звездное небо)... Предлиннейший гад, 
дядя 5ася, мне вЬшалзЫвал сзади: змее- 
ногий, усатЫй он потом перерезался; он 
одним куском к нам заха>кивал отобе- 
датЬ, а другой — поз>ке встретился: па 
обертке полезнеГ1шей кни>кки «[вы- 
мершие чудовища»; называется он 
динозавр»; говорят, — они иЫмерли ; 

27 



еще я их встречал: в первЫх мигах со- 
знания. 

Вот мой образ вхоЯсдения в ;кизнЬ: 
коридор, свод и мрак; за мной гонятся 
гадЫ... — 

— этот образ родственен с об- 
разом странствия по храмовЫм 
коридорам в сопрово>кдении бЫко- 
голового муЯсчинЫ с Ясезлом...— 



Брезал мне это все голос матери: 

— «Он горит, как в огне!» 

Мне впоследствии говорили, что я 
непрерывно болел: дизентериею, скарла- 
тиной и корЬю: в то именно время... 

Доктор Дорионов. 

Помню комнатку: в ней предметов не 
помню; но — беспорядок во всем; все — 
раскидано, разворочено, взрЫто, как... в 
душе моей — затрепетавшей, встрево- 
женной, вспугнутой, потому что...— 

-ба- 
бушка там, потрясаемая испугами, но 
испуги тая от меня и меня зара^кая 
испугами— посиживает и набивает себе 
папиросЬк без чепчика, лЫсая; морщинит- 
ся ее лоб, когда она, приподЬшая глаза 
над очками, поглядЬшает на меня испод- 
лобЬя — в коричневатом капоте, вЫделяю- 

;>8 



щемся на стене — из табачного дЫма; и 
капот, и лЫсина в слабЫх мерцаниях 
свечки мне не ка;кутся добрЫми. Знаю 
я, — ' скверновато: да>ке совсем скверно- 
вато; а почему, — этого не могу я по- 
нятЬ; потому ли, что открЫто мне не- 
приличие бабушки (вместо чепчика с ли- 
ловЫми лентами вовсе голая голова), по- 
тому ли, что целая половина «стенЫ от- 
сутствует вовсе: не четЬфе стенЫ — 
три стенЫ; четвертая — распахнулась 
своим темнодоннЫм оскалом со мноЯсе- 
ством комнат — 

— все комнатЫ, ком- 
натЫ, комнатЫ! — 

— в ко- 
торые, если вступишь, то—не вернешЬся 
обратно, а будешЬ охвачен предметами, 
еще не ясно какими, но, ка>кется, крес- 
лами в сероватЫх, суровЫх чехлах, вЫ- 
тарчивающих в глухонемой темноте; 
сутЬ >ке не в креслах, а так сказатЬ в 
протя;кениях материи воздуха и в от- 
крытой возмо>кности ощутитЬ холод- 
новатЫй бег сквознячка из комнатЫ в 
комнату, увидатЬ прЫ^кок в зеркало... 
кресла. Словом — сквернЫе комнатЫ! 

МеЖду тем: сознавая немЫслимостЬ 
там водитЬся, кто то все Я^е напере- 
кор всему там завелся; и — безалаберно 

29 



возится среди кресел — посиЯсивает, по- 
хаЯсивает, погромЫхиваегп и правит — 
пустопоро^кний свой шаг, едва уловимЫй 
отсюда, по далЬним пустотам... 

Если бЫтЬ вовсе тихим, то шаг не 
захочет приблизиться, потому что при- 
волЬней ему там стучатЬ одному, чем 
томитЬ нас в уЯсаснЫх возмоЯ^ностях 
переЯсиватЬ наступление шага; и — глав- 
ное: чувствовать— неотделенностЬ сте- 
ною от шага; мо>кно в таком полоЯ^ении 
ЯситЬ; двигаться тоЯсе мо;кно, поЯ^алуй; 
но — без единого стука; стукни; и — при- 
мется он: пристукивать, притоптЬшатЬ, 
крепнуть, перероЯсдаяся в грохотЬ. 

Чувствую невозмо>кностЬ дальней- 
шего пребывания без единого звука: хочу 
издатЬ звук; бабушка, задроЯ^ав, как оси- 
новЬш лист, мне грозится рукою: 

— «Этого нелЬзя: ни-ни-ни1» 

Я— громко щелкаю: и — ай!— что я сде- 
лал! 

Оно— совершается; оно у;ке соверши- 
лось, потому что он, кто там ^ил, вЫ- 
зЬшаемЫй стуком, он — прёт уЯ^е; и он 
у>ке крепнет; издалёка-далека он мне от- 
вечает на вЫзов; и — ти:-те:-та:-то:- 
ту1 — вЬнпопатЫвает он мне: пюш самЫй 
(а кто, я не знаю)... Это бЫло многое 
мноЯ^ество раз: из темнотЫ перли гро- 

30 



хотЫ бестолкового, сурового шага; если 
бЫ добокатЬ ло постелЬки и если бЫ, 
завернувшись, уснутЬ, то ничего и не 
будет: все кончится; засЬтая уЯче, буду 
слЫшатЬ я разрушение грохота в тихи11 
свист и похрапЫванЬе кого то, успокои- 
тельно спящего... 
Поздно...— 

— вЫбе/кал из чернот- 

ного грохота мне 

на встречу — 

— весЬма 
прозаичнЫй толстяк, с короткой шее11 
блондин, здоровяк: поворачивал он брюш- 
ком; на меня он поблескивал золотЫми 
своими очками; и— -золотою бородкою; он 
впоследствии появился и в яви: это бЫл 
Дорионов, Артем Досис))еевич, доктор 
мой; мне впоследствии говорили, что я 
непрерывно болел; и в то самое время. 
У доктора Дорионова, помню я, — бЫли 
огромнЫх размеров калоши, подбитЫе 
чем то твердЫм: и, попадая в перед- 
нюю, производил ими грохот он; я всегда 
его узнавал по громоносному топоту, по 
огромной енотовой шубе, висящей в пе- 
редней, и по резкому звонку во входную 
дверЬ; перед его появлением у меня под- 
нималась: ноющая ломота в ногах; он 
прописЬшал рЫби!! >кир; и при этом он 



шлепал — себя по коленям, 11адса>киваясЬ 
от добродушного хохота; ка:^ется, раз- 
водил на дому канареек; и когда слЫшал 
пение— 

вЬется ласточка сизокрЫлая 
под окном моим, под косящашЫм— 

— то 
заливался слезами он: с отцом игрЬшал 
в шашки, а над бабушкою он подшучивал 
и утверЯсдал, что мЫ Ясивем не на шаре, 
а— в шаре. 



Думаю, что погоня и грохотЫ: пулЬ- 
сация тела; сознание, входя в тело, пе- 
ревивает его громыхающим великаном; 
события этого сна об'яснимЫ мне так 

И— думаю...— 



И 



думаю. 



— Переходы, комнатЫ, коридорЫ на- \ 

поминают нам наше тело, прообразуют I 

нам наше тело; показуют нам наше те- ] 

ло; это — органы тела... вселенной, кото- \ 

рой труп- нами видимЫй м1р; мЫ с себя | 

его сбросили: и вне нас он застЫл; это— ' 

кости пре>кних форм ^к.изни, по которЫм ^ 
мЫ ходим; нами видимЫй мир — труп да- 
лекого прошлого; мЫ к нему опускаемся 
из нашего настоящего бЫтия— перераба- 

■^2 



тЬшагпЬ его формЫ; так входим в ворота 
ро:>кдения; переходы, комнатЫ, коридорЫ 
напоминают нам наше прошлое; про- 
образуют нам наше прошлое; это — ор- 
ганы... прошлой Ясизни...— 

— переходы, ком- 
натЫ, коридоры, мне встающие в пер- 
вЫх мигах сознания, переселяют меня в 
древнейшую эру >кизни: в пещернЫй пе- 
риод; переЯсиваю ЯсизнЬ вЫдолбленнЫх в 
горах чернотнЫх пустот с бегающими в 
черноте и страхом об'ятЫми существа- 
ми, огнями; существа забираются в глу- 
би дЫр, потому что у входа дЫр стере- 
гут крЫлатЫе гадинЫ; перевеиваю пещер- 
нЫй период; переЯсиваю ЯсизнЬ катакомб; 
перокиваю... подпирамиднЫй Египет: мЫ 
^ивем в теле Сфинкса; комнатЫ, кори- 
дорЫ — пустотЫ костей тела Сфинкса; 
продолби стену я... мне не будет Ар- 
бата: и ~ мне не будет А\осквЫ; мо;кет 
бЫтЬ... я увиЯсу просторы ливийской пу- 
стЫни; среди них стоит... Лев: подЯеи- 
дает меня... 



Вообразите себе человеческий че- 
реп:— 

— огромнЫй, огромнЫй, огромнЫй, пре- 
вышающий все размеры, все храмЫ; во- 
образите себе... Он встает перед вами: 

33 :\ 



ноздреватая его белизна поднялась вЫ- | 
пюченнЫм в горе храмом; мощнЬш храм ] 
с белЫм куполом вЫясняется перед вами I 
из мрака; неповторяемы кривизнЫ его I 
стен; неповторяемы его точенЫе плоско- 1 
сти; неповторяемы архитравЫ колонн 
его входа: колоссалЬного, точеного рта; \ 
многозубоколоннЫй рот — вход открЫ- \ 
вает безмерности сумраком овеяннЫх ' 
зал: черепнЫх отделений; каменистЫе 
пики встают в сумрак свода; перекли- 
каются гулким шумом костянЫе сводЫ 
его; и — опускают об'ятия; и — образуют 
огромную полифонию творимого кос- - 
моса; и тя^кковесно, отвесно нисходят ; 
уступЫ; падают взорЫ в оскалЫ прова- 
лов — многовиднЫх дЫр, — уводящих бЫ- : 
спфою линией переходов в лабиринт 
полукру>кнЫх каналов; вЫ вЫходите в ; 
алтарное место — над 05515 5рНепо(1е1... 
Сюда придет иерей; и — обкидаете вЫ: пе- 
ред вами — внутренность лобной косит: ; 
вдруг она разбивается; и в пробитую * 
брешЬ в серо-черном, в обсвистанном, в | 
ветром облизанном мире несутся: стенЫ | 
света, потоки; и крутнями вопиющих, 2 
поющих лучей они падают: начинают 'I 
хлестатЬ вам в лицо: ] 
— «Идет, идет: вот — идет»— ^ 

— и уно- ! 



сяшся под ноги космЫ алмазнЫх пото- 
ков: в пещернЫе излучинЫ черепа... И 
вЫ видите, что Он входит... Он стоит 
л\е;кду светлого рева лучей, ме>кду чи- 
стЬши гранями стен; все — бело и ал- 
мазно; и — смотрит... Тот СамЫй... И — 
тем самЫм взглядом... которЬш вЫ 
узнаете, как... то, что отдавалось в ду- 
ше: исконно-знакомЫм, заветнейшим, не- 
забЫваемЫм никогда... 

Голос: — 

-«Я»... 

Пришло, пришло, пришло: пришло — «Я»... 



ВЫ представьте скелет: крестообраз- 
но раскинул он руки — кости; и — непо- 
дви>кно простерт, чтоб... воссташЬ в 
третий денЬ... ВЫ представЬше:— 

— вЫ — 
маленЬкий-маленЬкий-маленЬкий, безза- 
щитно низвергнутый в нуллионЫ эонов — 
преодолевать их, осиливать — схваченЫ 
чернЫм свистом пустот и стремителЬ- 
нЫм пунктом несетесЬ (это первая про- 
резЬ сознания: воспоминание его дер>кит 
прочно и точно описЫваеш); дошелесная 
}кизнЬ обна>кена у>касно и мрачно; за 
вами несется старуха; и ураганом крас- 
ного мира она протянула свои гигант- 
ские руки; а вЫ — беспокровнЫ; вдруг — 

35 3* 



толчок: вЫ — малюсенЬкий-маленЬкий 
вдруг ударились о скелетное тело храма; 
вЫ спасаетесь во внутренность храма; 
и слЫшите, как разбиваются о него 
океанЫ красного мира: там склонилась 
старуха; она не мо:>кет войти — 

— вЫ пред- 
ставьте: вЫ входите; и — поднимаете го- 
лову: справа и слева симметрично бегу- 
щие сводЫ ребер; изогнутЫ прихотливо 
их плоскости; встают перед вами, как 
память... о памяти; чудеснЫе дуги ске- 
летного храма; впереди — проход... к бе- 
лому алтарю; и там— череп; из огромно- 
сти гулких зал, среди белого великолепия 
вЫступов вЫ повертЬшаетесЬ назад — к 
вЫходу; мирЫ бреда горят там; изум- 
ление, смятение, страх овладевает: дей- 
ствительность, откуда вЫ вЬшали — и не 
мир. 

И ^^ахоткдение себя в храме подобно 
вопросу: 

— «Как?...» 
«Зачем?» 

-«Почему?» 

— «Как сюда тЫ попал?» 

Из алтаря проливается свет: это «Я», 
иерей, совершает там слуЯ^бЫ; и — возде- 
вает он руки: 

-«Я, Я». 

36 



вы узнали 1:го. 

Как он «Я» там стоит: и простирает 
навстречу — пречистЫе руки . . . Этот 
>кест — >кест захоЯсего иерея — >кест воз- 
летЫх рук отпечатлели, конечно, над- 
бровнЫе дуги: по окончании светлой ут- 
рени Иерей уйдет; вЫ его года не уви- 
дите... Он вернется на родину... 



Созерцание черепа странно: и он — 
память о памяти великолепного ске- 
летного храма, выдолбленного нашим «Я» 
в скалах черного мрака; в храме тела — 
леукат планЫ храмов; и восстанет, я ве- 
рую, из храмовЫх обломков: храм тела. 

Так гласит нам писание... 



Созерцание черепа утешает, напоми- 
нает; и — смутно учит чему-то; Аеспт 
надбровнЫх дуг ведом нам; это Я<^ест 
окрЫленного «Я», вставшего из гробовой 
покрЫшки, пещерЫ, чтобЫ некогда возне- 
стисЬ; чтоб... вернутЬся на родину. . 

Лабиринт черных комнат. 

После первого мига сознания пред- 
стают: коридоры и комнатЫ — 

— все 
комнатЫ, комнашЫ, комнатЫ! — 

— в копю- 

37 



рЫе, если вступишЬ, то — не вернешЬся 
обратно, а будешЬ охвачен предметами, 
еще не ясно какими, но, ка:>кется, крес- 
лами в сероватЫх, в суровЫх чехлах, вЫ- 
тарчивающих в глухонемой темноте; 
мно^кество немЫх кресел: под любЫм 
мо:^но ЯситЬ; все — мне ведомо; где то я 
проходил тут — 

— моЯсет бЫтЬ... внутри те- 
ла, ощущенЬями перебегая 
от органа к органу и охва- 
ченнЬш проростающей лкп^ 
знЬю, еще не ясно какою, 
но ка^кется... вЫростаю- 
ющей; ее глухие наростЫ 
вЫтарчивали мне суровЫми 
образами в глухонемой тем- 
ноте; перебегал я от органа 
к органу и уходил в огромное 
материнское телоутробно- 
го мира...— 

— странно ведомЫ 
стенЫ, уводящие в неизмеримые глуби: 
уводящие к «матерям», где все образЫ 
тают в безобразном...— 

— Коридоры и 
комнатЫ, в которЫе если вступишЬ, пю 
не вернешЬся обратно, а будешЬ охва- 
чен предметами, еще не ясно какими, но... 
ка/кется... креслами...; сознавая немЫсли- 

38 



мостЬ здесЬ волитЬся, я завелся однако, 
наперекор всему, вздрагивая в глухоне- 
мой темноте; и действительность ком- 
нат восставала мне — отло;кением рас- 
ширения ощущений, отбокавших в «Я», 
и оставивших во все сторонЫ следЫ свои: 
стенЫ; из морей безобразия поднялись 
континенты; моря убе:Ясали под ноги; под 
полом бушевали они; угро;кали разбитЬ 
все паркетЫ: затопитЬ меня. 

Казалося: — в отдалении, среди комнат- 
ной анфилады, сидит моя бабушка; бе- 
гают нити на спицах (она вя;кет чулок); 
и — бабушка мне грозится среди сквер- 
ненЬких сквознячков, перебегающих из 
комнатЫ в комнату; далее — в глубине пе- 
реходов еще бегает бестолочЬ; и гремит 
кто-то древний; все-то ломится он; все 
то ищет меня; в торопливЫх поисках 
правит он пустопоро^кний свой шаг; по 
далЬним пустотам; он— чу^сой: Артем До- 
сифеевич Дорионов, бЫкообразнЫй, брю- 
хатЫй— бегает в бесконечности лабирин- 
тов; то подбегает он близко; а то от- 
бегает — в неизмеримые дали ходов, где 
еще не обсохла действительность, и гад, 
дядя Вася, купается в грязи там. По бли- 
>кайшим комнатам кто-то водит меня; 
молчаливо, сурово; кто-то светочем осве- 
щает мне путЬ, впоследствии становится 

39 



яснЫм: это мама илЬ няня проводят меня 
из коридора... в мою детскую комнатку...; 
вспоминаю я это шествие; мне казалосЬ 
оно бесконечным; напоминало оно: шест- 
вие по храмовЫм коридорам в сопрово- 
ждении бЫкоголового муЯ^чинЫ с ;кез- 
лом — 

— (я впоследствии видел изобраЯсения 
таких шествий; изобраЯсениями этими 
пестрят подземнЫе гробницЫ Египта; 
и я видел ведущих: песЬеголовЫх, бЫ- 
коголовЫх муЯсчин с длиннЫми Ясезлами 
в руках...) 
Мне казалося: — 

— переходы квартирЫ 
ведут к бездне мрака; и все там обры- 
ваются: далее — чернотнЫе грохотЫ, по 
которЫм несется старуха, стреляя доЯс- 
дями карбункулов; (переЯсивание это меня 
охватило однаЯ<дЫ: пои прохоЖденЬи зем- 
ли чрез комнату); я когда то там проно- 
сился; она мчаласЬ за мною; меня 
вЫтащили из громов космических бурЬ; 
и — повели коридором; так тянулисЬ 
века: все-то гналисЬ за нами; странно 
бЫло это суровое шествие по кори- 
дору квартиры — в сопровоЯсдении че- 
ловекоподобного существа со свечою 
в руке. 



40 



Еще долго за мною протянута памятЬ 
туда — в лабиринт чернЫх комнат, к ч у- 
Ясому: все чу>кие — оттуда; еще долго 
спустя подозрительно я встречаю... го- 
стей; а когда узнаю про Тезея и про бЫка 
Минотавра, то становится ясно мне: 
Артем Досифеевич — Минотавр; я Я<е, 
щелкнувший в мрак пустЫх комнат, — 
Тезей. 

Лев. 

Среди страннЫх обманов, туманно 
мелькающих мне, передо мной возникает 
страннейший: передо мною маячит кос- 
матая лЬвиная морда; у>к горластЫй час 
пробил; все какие то :Я<елтородЬ1 песков; 
на меня из них смотрят спокойно шер- 
шавЫе шерсти; и—морда: крик стоит: 

— «Лев идет...» 



В этом странном собЫтии все угрюмо- 
текучие образЫ уплотнились впервЫе; и 
разрезаны светом обмана маячивших 
мраков; осветили лучи лабиринтЫ; по- 
среди ЯселтЫх, солнечнЫх суш узнаю я 
себя: вот он — круг; по краям его — лаво- 
чки; на них темнЫе образЫ >кенщин, как — 
образЫ ночи; это — няни, а около, в све- 
те—дети, при>катЬ1е к темнЫм подолам 
их; в воздухе- многоносое любопЬипство; 

41 



и среди всего—Лев — 

— (Я впоследствии 
видЬшал ;келтЬ1й песочнЬш круЯсок— ме:)к- 
ду Арбатом и СобачЬей Площадкой, 
и доселе увидите вЫ, проходя от Со- 
бачЬей Площадки, обса^кеннЫй зеленЬю 
круг; там сидят молчаливЫе няни; и — 
бегают дети).... 



Образ этот— мой первЫй отчетливЫй 
образ; до него— неотчетливо все; неот- 
четливо—после; мутнЫе, мощнЫе, мрач- 
нЫе, переменные миги мои мне рисуют 
события, со мною не бЫвшие вовсе; мне 
действительность города возникает 
впервЫе гораздо позднее; но осколок ее 
мне— тот ЯселтЫй круЯсок, перекинутЫй 
от... СобачЬей Площадки... в мой мир ма- 
рева: посередине :^елтого круга мЫ встре- 
тились: я и лев. 



Мне отчетливо: — 

— Лев естЬ Лев: не 
собака, не кошка, не утка; смутно по- 
мнится: лЬва я где-то у;к видел; и видел — 
огромную, Ясслтую морду. 

Да я знал ее преЯсде: я Ясдал ее... 

Это событие встречи упрсЯсдает от- 
четливо мне встречу с близкими ликами: 
мамЫ, папЫ и няни... Среди образов снов 

42 



еще нет этих образов; естЬ их запахи, 
голоса, ощущение; естЬ дви>кение с ними 
в пространстве: вот несут меня, пере- 
носят, укладЫвают, гасят свет, защи- 
щают от тЬмЫ; переносящих не виЯсу я 
во1]се; и я знаю об'ятия; папа, мама и 
няня мне спрятали свои лики; скозЬ об'я- 
тия их мне просунуты все какие то по- 
лулюди: вот у>каснЬ1й толстяк Дорионов, 
старуха и гад дядя Бася; правда помнятся: 
тетя Дотя и бабушка: тетя Дотя про- 
тянута в зеркалах с вЫбивалкой в руке; 
бабушка — и грозна, и лЫса. БолЬше обра- 
зов нет... 

Почему ;ке лев мне знаком? 



Я отчетливо помню, что ~ 

—линии бле- 
щущих лавочек, солнце и >келтая суша — 
куда то от'ехали перед лЬвом; лев ра- 
стет; и — заслоняет мне все; уЯсасаюсЬ 
я: рухнули все преградЫ меЯс нами; все, 
что пряталось, появилось — под солнцем. 
Покров солнца на мраке не защищает от 
мрака; солнце бросило в мрак Я^елтЫй 
круг; и из мрака ночей повЫлезали на 
Ясёлтую сушу все дети и няни: отдох- 
нуть от опасностей; и тогда то вот из 
:>келтеющей кучи песку, из под круга на 
круг вЫлезатЬ стал на нас головастЫй 

43 



зверЬ, лев: и все снова — пропало; солнце 
спряталось; снялосЬ Яселтое пятно круга; 
и няни, и дети снялисЬ; все снялосЬ: и 
продолЯсиласЬ тЬма. 



Я впоследствии, четЬфсх-пяти лет, 
проходил по кру^кку; и тогда вспоминал 
у>ке я, что мне снилосЬ когда-то (когда — 
я не помню) — 

— вот здесЬ встретил ЛЬва я... 

Через двадцать лет — через тридцать два года. 

Через двадцать лет: — 

— мне отчетливо 
кинуто снова: собЫтие с «ЛЬвом»; углу- 
блено мне отчетливо; косматая морда 
опятЬ предо мною; невероятности бреда 
мне врезанЫ в вероятное; сон стал фак- 
том; понял я до конца: бредЫ — фактЫ; 
и снЫ сутЬ действительность; через 
двадцать лет сЫзнова Лев стоит предо 
мною. 



Я любил рассказывать снЫ: пояснятЬ 
свои миги сознания; и первЫе миги я 
вспомнил в то время; я любил погру- 
;катЬся в их темное, грозное лоно; на- 
учился я плавать в забЫтом; извлекать 
темнодонное: изучатЬ его; в это время 
я много читал: о дне океанов и гадах; 

44 



палеонтология открЬшаегп мне свои 
тайнЫ; я — естественник; мои товарищи -- 
то>ке; собираемся мЫ дру^нЫм, теснЫм 
кру>кком; и забавляемся небЫлицами. 

Помню я: уЯ< весна; на носу экзаменЫ; 
Ясарко; лаборатория опустела; темнеет; 
у>к весенний вечер в окне; угасает ;ку>к- 
Ясание электрической печи; бросаем ре- 
тортЫ; в про^к^кеннЫх ту;курках идем 
к подоконнику; начинаются разговоры о 
снах; яркими красками рисую ЯсизнЬ дет- 
ства: старуху и гадов; говорюо круЯске 
и о лЬве: о его Желтой морде... 

Товарищ смеется: 

— «Позвольте ;ке... Баша лЬвиная 
морда — фантазия.» 

— «Ну- да: сон...» 

— «Да не сон, а фантазия: россказни...» 

— «Уверяю вас: этот сон видел я.» 

— «Б том то и дело, что сна вЫ не 
видели...» 

— « 7 » 

— «Просто видели вЫ сан-бернара...» 

— «ЛЬва...» 

— «Ну- да: «ЛЬва...» 

— « ? » 

— «То-естЬ «ЛЬва» сан-бернара...» 

— «Как так? » 

— <;Этого «ЛЬва> помню я...> 
~ «?» 

4!> 



— «Помню ;келтую морду... не лЬва , 
а — собаки...» 

— «??>> 

— «Баша лЬвиная морда — фантазия: 
принадлеЯсит она сан-бернару, по имени, 
«Ле в.» 

— А откуда вЫ знаете?» 

— «5 детстве и я проЯсивал около 
СобачЬей Площадки... Меня водили гу- 
лятЬ — накру^кок; тамиявидел «ЛЬва...» 
Это бЫл добрЬй пес; иногда забегал на 
круЯсок он; в зубах носил хлЫстик; мЫ 
боялисЬ его: разбегалися с криком... 

— «ИвЬшомнитекрик «Левъ — идет?» 

— «Разумеется помню...» 



Мой кусок страннЬх снов через два- 
дцать лет стал мне явЬю...— 

— (моЯсет 
бЫтЬ, лабиринт наших комнат естЬ 
явЬ; и — явЬ змееногая гадина: гад 
дядя 5 а ся; моЯсет бЫтЬ: происше- 
ствия со старухою — пререкания с 
АфросинЬей кухаркой; ураганЫ крас- 
ного мира — печЬ в кухне; колесящие 
светочи - искрЫ; не знаю: бЬипЬ 
моЯсет...) 
Товарищ смеялся: 

— «Около СобачЬей Площадки сстЬ 
дом: сан-бернарЫ не переводятся в этом 

46 



доме; около СобачЬей Площадки и теперЬ 
они бегают; их ^е праотец — «Л е в». 



ОченЬ скоро впоследствии, проходя 
до Толстовскому переулку, вЫходящему 
на «к р у >к о к», встретил я: ^елтоногого 
сан-бернара с шершавой, слюнявою мор- 
дою... 

«Лев» продолЯсился — в нем... 

Но душа глухо дрогнула: 

— «Лев — идет: близко знаменЬе.» 

Б это время я читЫвал «Заратустру.» 



И — прошло лет двенадцать: три- 
дцатидвухлетие отделило меня: от пер- 
вого появления ЛЬва и тогда в трети й 
раз, появился он: встал воочию и — угро- 
>кал мне. погибелЬюЛ. 



Все 



таки. 



Из сумятицЫ >кизни, в толпе, среди де- 
лового собрания, сколько раз я поверты- 
вался к странному явлению «ЛЬва»: 
в далЬнем деп1стве, теперЬ и во время 
студенчества. 

И — глаза мои расширялись; невидя- 
щим взором глядел я в пространство; 
толкали прохоЯ^ие; качал головой со- 
беседник: я отвечал невпопад; изумле- 
ние, смятение, страх овладевали мной. 

47 



я себе говорил: — 

— «Действитель- 
ность эта — не сон: но она — не дей- 
ствительность . . .» 

— «Что все это: и — где оно бЫло?» 

— «Приходил детский лев: и опятЬ, 
и опятЬ.» 

— «ТЫ с ним встретился...» 



Явственно: никакой собаки и не бЫло. 
БЫли возгласЫ: 
— «Лев— идетЬ> 
И — лев шел. 



5 это детское время сознание изобра- ; 
зимо мне так: провалился я; и — повис ^ 
в черной древности: блистатЬ в черной > 
древности; иногда вокруг снЫ — дЫмят: ? 
и бегут лабиринтЫ из комнат; и при- ^ 
падают к лицу; и узором обой остано- ^ 
вятся передо мною; и узором обой прямо .; 
смотрят мне в душу; отступят: опятЬ ^^ 
провалился; повис в черной древности; \ 
все отряхнуто — стенЫ, кресла, пред- ^ 
метЫ; все — грозно; все — пусто; дей- 
ствительность — дЬфа в древнем мире; 
миг, — и снова они: лабиринтЫ из ком- 
нат; и изо всех лабиринтов глядится: 
тот самЫй; а кто — тЫ не знаешЬ: и 

48 



тянет к нам руки; до уЯсаса узнанной 
бурей несется без слов: 

— «Ьспомни ^е: это я — старая ста- 
рина...» 

Страшное роковое решение у>ке при- 
нято: не избеЯсатЬ, не осилитЬ : за 
ним! — 

— все! — 

— туда!.. — 

А куда, я — не знаю. 



Ярче всего мне четЬфе образа: эти 
образЫ — роковЫе: бабушка и лЫса, и 
грозна; но она — человек, мне исконно 
знакомЫй истарЬ1й;Дорионов — толстяк; 
и он — бЫк; третий образ естЬ хищная 
птица: старуха; и четвертЫй — Лев: 
настоящий лев; роковое решение при- 
нято: мне за>китЬ в черной древности; мне 
глядетЬся в то самое (вот во что, я 
не знаю)... И оно надвигается; восстает: 
и окру:>кает меня лабиринтами комнат; 
среди этого лабиринта — я; более — ни- 
чего. 

Странно бЫло мне это стояние по- 
средине; или вернее: мое висенЬе ни 
в чем; и кругом— они, образЫ: чело- 
века, бЫка, лЬва и... птицЫ. Думаю, 
что они — мое тело; черная мировая 
дЫро — мое темя; <я» в него опускаюсЬ: 

49 4 



не сошел еще — мучаюсЬ; распространен- 
ный по космосу, я уЯсасно снимаюсь ; 
переЯсиваю я погру;кение себя в гпело, 
как... опускание в мировую дЫру; но 
решение принято: час Лизни пробил; и 
вЬшуская меня из родителЬских рук, 
Кто-то давний стоит там за «Я>; 
и — все тянет мне руки: из за багровЫх 
расколов; эти руки, >келтея, мрачнеют» 
и — переходят во тЬму. 



— «Я — приду». 

Образованье действительности. 

Как в пространствах грохнувший ме- 
теор, — 

— издалека, неотчетливо, говор- 
ливо, рассЬшлется, как горох по паркету: 

— «Да воскреснет Бог!» 

— «Ха-ха-ха...» 

— «Барин...» 

— «Право...» 

— «Чудак... > 

— «Михаил БасилЬич, оставЬте!» 

— «И расточатся врази его»... 

— «Ха-ха-ха...» 

~ «Чпюй-то, право...» 

— «Математики, ученЫе, головЫ: там 
себе — шутят...» 

— «Ха-ха...» — 

50 



— разорвется — все: сте- 
нЫ, комнатЫ, полЫ, потолки; или: вго- 
нится в темное отверстие безобразно- 
безвременного, как вгоняется мЫлЬнЬй 
пузЬфЬ в отверстие узкой соломинки; 
лопнет все: лопну я... 



Мне открЫлосЬ впоследствии (я ~ под- 
рос у>ке в эту пору): АфросинЬя, кухар- 
ка, с Дуняшею, горничной — побранятся; 
и подымется: в кухне крик; папа вЫ- 
скочит из кабинета в гостиную, пробе- 
;кит по столовой, передней; и — в кухню; 
там он примется: 

«Отче наш... ИЯсе еси на небесех...» 

Или ~ примется он: «Да воскреснет 
Бог» — 

— угомонять крикунЬю-кухарку, грЫ- 
зущую все бЫвало Дуняшу: и потрясен- 
ная текстом, молчит АфросинЬя; Ду- 
няша смеется сквозЬ слезЫ: папа, мама 
и няня хохочут; Серафима Гавриловна 
с бабушкой угощаются табачком и раз- 
водят руками: 

— сМатематик, ученЫй, чудак...» 

— «Что прикаЯсете делатЬ.» 

Я >ке — падаю в обморок, потому 
что — 

— «Я» и «все к ругом» — связаны : 
ощущение строит мне окру>кение: — рас- 

51 4« 



падаются стенЫ в чернотнЫе безднЫ; 
папа, мама и няня вЬшаливаюгпся; а «Я» — 
без действительности; сотрясение ощу- 
щений мне обдувает все, точно пух 
одуванчика, уносимЬш от бре>к;кущсй 
свечки в пустотнЫе ночи. 

Я — нервнЬш малЬчик: и громкие звуки 
меня убивают; я сЯсимаюся в точку, 
чтобы в тихом молчанЬи из центра со- 
знания вЫтянутЬ: линии, пунктЫ, грани; 
их коснутЬся своим ощущенЬем; и оста- 
вить ме:Яс них зЫбкий след: перепонку; 
перепонка эта — обой; меЯс ними — про- 
странства; в пространствах заводятся: 
папа, мама и... няня. Помню: — 

— я вЬфа- 
щивал комнатЫ; я налево, направо от- 
кладЬшал их от себя; в них —' откладЫ- 
вал я себя: средЬ времен; времена — по- 
вторения обойнЫх узоров: миг за ми- 
гом — узор за узором; и вот линия их 
упиралась мне в угол; под линией линия; 
и под днем — ' новЬш денЬ; я копил вре- 
мена; отлагал их пространством; здесЬ — 
в огромнЫх обойнЫх букетах — время 
мчалосЬ галопом; а у той стенЫ — раз- 
рЬшался мне пулЬс его; я пулЬсировал 
временем; я пулЬсировал коридором, 
столовой, гостиной: коридорнЫе, спю- 
ловЫс времена! 

52 



Вечность в чехлах- 

Действительность — 

— вЫгоняласЬ из., 
труб, как вЫгоняется мЫлЬнЫй пузЫрЬ 
из тончайшей соломинки: действитель- 
ность не текла, а надувалась и лопаласЬ; 
комнатЫ возникали мне; комнатЫ лопа- 
лисЬ; в комнатах — топали, хлопали, ло- 
палисЬ все предметы ; и — таяла тетя 
Дотя, — 

— все еще она не сло>киласЬ: не оп- 
лотнела, не стала действительной, а 
каким-то туманом она возникала без- 
молвно: меЯсду чехлов и зеркал; мне за- 
висела тетя Дотя: от чехлов и зеркал, 
меЯсду которыми — 

— и слагалась она в ве- 
личавой суровости и в спокойней- 
шей пустоте, протягиваясь с воз- 
детой в руке вЫбивалкой, с род- 
ственным отра>кением в зеркалах, 
с родственно задумчивЫм взором: 
худая, немая, вЫсокая, бледная, зЫб- 
кая — родственница, тетя Дотя; или 
;ке: Пвдокия Егоровна... БечностЬ... 
Родственность — отра>кение моих со- 
стояний сознаний (в данном случае: чех- 
лов пустой комнатЫ); отра>кение бЫло 
так хрупко, что приблиЯ^ение шага от- 



ряхивало тетю Дотю тенями: по четы- 
рем углам комнатЫ... 

Мне 5ечностЬ~ родственна; иначе — 
пере^кивания моей ^изни приняли бЫ 
другую окраску; голос премирного не по- 
дымался бЫ в них; не спадали бЫ узЫ 
крови; меня не считали б отступником; 
и я не стоял бЫ пред миром с расте- 
рянным взглядом. 

Комнаты. 

Квартирой отчетливо просунулся вне- 
шний мир, — 

— то естЬ, то ~ 

— что от меня 
отвалилось и на чем летучилисЬ снЫ, 
прилипая обоями к укрЫваемЫм комна- 
там; а сквозь них, из углов, пошел ток 
мрачной >кизни, слагая мне будущих спут- 
ников: тетя Дотя в то именно время 
слагалась — в углу, на обоях, из теней; 
она еще не сло:)киласЬ; и — 

~ ти-те-та-та- 
то-ту — 

— погромЫхивал откуда то издали 
папа «Непапа»; старЫе ямЫ открЫтЫ, 
как... старЫе язвЫ; и этот папа Мепа- 
па — язвителЬнЫй, клочковатЫй, нечесан- 
нЫй; изнутри он горит; а извне — осЫ- 
пается пеплом халата; под запахнутой 

54 



полой халата язвит багрецом он; и он — 
огнедЫшащий: папа Непапа, как... Этна: 
остЫвает он; громЫхая, он обнимает... 
нас: ураганом текущего. 

Ьоспоминание об огнедЫшащем папе у 
меня сливается с воспоминанием о позд- 
нейших рассказах — 

— папа свечкою под- 
Ясег штору; штора вспЫхнула: но 
никого не позвав, папа бросился из 
постели в пламенистЫе клоки — 
рватЬ и босЫми ногами растаптЫ- 
ватЬ; затоптав пламена, лег он 
спатЬ; утром входит прислуга и ви- 
дит: частЬ стенЫ обгорела; папа 
Ясе — спит себе ~ 

— настоящий поЯсар- 
нЫй! 

Линии, светочи, ^карЫ отвердевали 
поверхностями предметов, и где не бЫло 
никакого порога, — порог появлялся; вери- 
лось в инЫе, таимЫе комнатЫ среди не 
таимЫх, вот этих; потом обнаруЯсилисЬ 
окна к ним — зеркала: тетя Дотя свя- 
зана с зеркалами; все бЫвало вЫглядЫ- 
вает она на меня из зеркал — лицевЫм, 
бледноватЫм пятном. 

С нянюшкой Александрою >кили мЫ в 
правилах; бЫла правилом комната; и Яси- 
ли мЫ в комнатах: в правилЬнЫх комна- 

55 



тах, преодолимых и измеряемых, о четЫ> 
рех стенах; словом, ^или не в трубах. 
И заключили мЫ договор: — 

— мне ЯситЬ 
по закону: около угла, сундучка,— 
при часах; и слушатЬ мне тиканЬе; 
здесЬ, на коврике, одолевались про- 
странства; и за ковром, там — 

— охва- 
тывал Анаксимандр: беспределЬ- 
ностЬю; — 

— это 
я кричал про него, по ночам, — всего одно 
толЬко слово: 

— «Афросим!» 
— просто я перепутал: «афросюнэ» по 
гречески ведЬ безумие; а АфросинЬя слу- 
>кила в кухарках: в то именно время; 
старообразая, все браниласЬ она. 
Папа ей говорил: 
— «АфросинЬя молода — 
«Не бранится никогда.» — 
Или, ска;кет наш папа: — 

— «Земля — 

шар... » 
Это — я понимал, как понимал вообще 
я круглотЫ, и их я боялся: ведЬ сам >ке 
я шарился; и папа — охватЫвал страхом 
становяся папой Непапой, каким то [вул- 
каном, посЫпаннЫм лишЬ для вида черной 



золой сюргпука;под ней все кипит: огне- 
лЫшащий папа! 

5се то он налезает на нянюшку (все 
сказали бЫ с шутками: а какие там 
шутки!) и грозится извергнутЬся лавою 
меня сотрясающих слов: 

«Не бил барабан перед смутнЫм 
полком, 

«Когда мЫ воЯ^дя хоронили». 
Еще мо;кно дер>катЬся мне в строе, 
когда скаЯ^ет бЬшало он: 

— «Бот сидит он на рого>ке 

«ЬледнЫй и немой» — 

— это мне и по- 
нятно, и просто; даЯсе — на полЬзу мне: 
сам я на коврике; сам я и бледен и нем, 
как бледна и нема моя нянюшка; немота 
сидящего на рогоЯ^е понятна; он сидит, 
как и я; и пребЫвает, как я, — он; на ро- 
го>ке — одолевается и пространство, и 
время; за рого>кею — рдянЫй мир. 

Папа Ясс тут занепапится; и — при- 
грозит старой яростЬю: 

«Краски огненного цвета 

«Брошу на ладонЬ, 

< Чтоб предстал он в бездне света, 

«КраснЫй, как огонЫ..» 
~ А я — я взреву, весЬ охваченнЫй 
ярой рдяностЬю багрец излившего, рас- 
свирепевшего — косматого и очкастого 

5/ 



ПапЫ, способного меня затащитЬ в те 
мирЫ, откуда, с опасностью Ясизни, бЫл 
я вЫтащен трубочистом. 

Нянюшка меня накрЬшает от папЫ, а 
я — я предчувствую: будет, будет нам с 
нянюшкой гибелЬ от папЫ; и потом, когда 
папЫ у^ нет, я пугливо оглядЬшаюсЬ; 
вот он там на нас набе:>кит; нянюшка в 
у^асе на меня принавалится, меня спа- 
сатЬ: папа :>ке — сорвет с меня нянюшку: 
затащит мне нянюшку, мо^ет бЫтЬ... 
с ней описЫватЬ там в пространствах... 
колеса) 



Переживание звука телесного голоса, 
как грохота бестолочи, пере^кивание 
тела, как безднЫ, в которую рухнул 
тЫ— 

—безобразно пухнутЬ и пучитЬся — 

— вот 
посвятителЬнЬш образ: в произроста- 
ние Жизни; вспомните, что говорят на- 
ши няни: 

— «Это, барЬшя, рост». 

Из сумятицы жизни. 

Из сумятицЫ Жизни, в толпе, среди 
делового собрания, сколЬко раз я повер- 
тЫвался назад, к первому мигу сознания; 
и ~ глаза мои расширялись; изумление, 

58 



смятение, страх овладевали мной; я — 
хватался за голову; я — говорил себе: 

— «Действительность, где тЫ бЫл, — 
и не мир». 

Мне бЫл мир — ощущением... даЯсе 
не органов тела, а — 

— бЬющих, рвущих и 
странно секущих биений, в меня впаян- 
нЫх, меня тянущих за собой, развиваю- 
щих во все стороны от меня крЫлорукие 
молнии пулЬсов; образом и подобием мо- 
его состояния моЯсет слу>китЬ разве 
лишЬ изобраЯсение чудища, тЫсячерукого 
существа (сиамские статуэтки — вЫ 
помните?}. 

ТаковЫ мои первЫе ощущения; а на- 
хоЯсдение себя в ощущении бЬло подобно 
вопросу: 
~ «Как?» 

— «Зачем?» 

— «Почему?» 

— «Как сюда тЫ попал?» — 

— То-естЬ: — 

-бы- 
ло сознанЬе контраста, но — с чем? 
БЫла память... О чем бЫла па мят Ь? 
Что «Я» — «Я», — этому я дивился позднее. 
Наконец бЫло знание, которое я не мЫ- 
слю без опЫта: у бесконечности естЬ 
предел; и стало бЫтЬ: законечное; «за- 

59 



конечного» не бЫло мне: легпской ком- 
нагпЫ, няни. мамЫ и папЫ — не возникало 
еще. 

Законечное переЯсивалосЬ, как... 
прошедшая в ощущение памятЬ: о лоте- 
лесном... 



Мои детские, первЫе трепетЫ: тре- 
петЫ ощущаемЫх мЫсле-чувствий со- 
знания ; трепетЫ образованЬя текучих ми- 
ров, пламенных об'ятий вселенной (огонЬ 
Гераклита); трепетЫ развивалисЬ, как... 
крЫлЬя: думаю я, что «крЫлЬя»— по- 
добия пулЬсов; окрЫленнЫй, трепещущий 
рост — существо человека; ангелоподобно 
оно; и мЫ все — крЫлоноги; и мЫ — крЫло- 
руки. Конечности — отлоЯ^ения крЫлЬев. 
Мои первЫе детские трепетЫ удивляют 
меня; удивляет все: что оно таково, 
каково оно естЬ; почему оно не те- 
куче? 5змахни трепетом, как крЫлом,— 
перестроится все: будет тем, да не 
тем; а оно — не меняется (и впослед- 
ствии, у;к привЫкнув к действитель- 
ности, все боялся я, что она утечет от 
меня и что буду я — без действитель- 
ности: вне действительности разовЬю 
мирЫ бреда...). Ощущение уЯс меня не 
терзает: не каЯсется мерзостЬю; если ;к 
все утечет, ощущение разовЬст — во 

60 



все сгпоронЫ свои крЬлЬя: и я стану 
вращатЬся, терзаясЬ пустотами, тЫ- 
сячекрЫлЫй, напоминающий изобра>кения 
сиамских богов, колесящих в неправде. 

Про меня говорили: 

— «Какой нервнЫй малЬчик»... 



С трепетов, думаю, открЫвалисЬ ми- 
стерии: мистерией началась моя ЯсизнЬ; 
и эта мистерия — рост; круги наро- 
станЬя — наростЫ — естЬ ^изнЬ моя; 
первЫй нарост роста— образ. 

ЖизнЬ моя началась в безобразии: и 
продол>киласЬ — в образЫ. 



01 



Глава вторая. 

НЯНЮШКА АЛЕКСАНДРА. 

Бее это уЯ<^ бЫло когда то, 
Но шолЬко ие помню когда... 

Гр. А. Толстой. 

Папа, 

Я стал ЯситЬ в пребЬшании, в став- 
шем (как я ранее ;кил в становлении); 
в нем дерЯсу нитЬ собЫтий; не все еще 
стало мне; многое установится на 
мгновение; и потом — утечет. 

Так становится мне тетя Дошя; 
становится папа; установится; и уЯсе— 
протечет: станет паром. Папа водится 
редко; он в отсутствии представляется 
мне огнеротЫм каким-то — 

— краснокудрЫе 
пламена, огнерод, вЫлетают из уст; 
бородатЫй крЫлатЬш летает на 
яснЫх размахах; иногда приколо- 
тится он краснЫм миром своим к 
Косяковскому дому, в котором мЫ 

62 



>кили; и смотрит с Арбата в окон- 
нЫе стекла багровЫм закатом; раз- 
разится огромнЫм звонком к нам во 
входную дверЬ: из Университета 
влетает в квартиру — 

— (Универси- 
тет — универс!) -- 

— громорогие само- 
родЫ грохочут нам в комнатЫ ; вос- 
плал^ятся все печи; а папа гремит 
за стеною (я впоследствии позна- 
комился с греческой мифологией; и 
свое понимание папЫ определил: он — 
Гефест; в кабинете своем, надев на 
нос очки, он кует там огни — сребро- 
струйнЫе молнЬи из стали, кото- 
рЫе на подобЬе складного аршина 
он слоЯсит и спрячет в портфелЬ, 
чтобы их утащитЬ в Универс — и 
отдатЬ их Зевесу: университет- 
скому ректору, Пудостопову). 
0« уЯсе вот в огромнЫх калошах, в 
огромной енотовой шубе, по коридору 
беЯсит прямо во входную дверЬ, чтоб от- 
туда, раскрЫв свою шубу, низвергнутЬся 
в космос (там за входною дверЬю - об- 
рЫв: над головой, под ногами и прямо, 
где после возникла стена, дверЬ и вход- 
ная карточка с надписЬю «Христофоо 
Христофорович Помпул»- темнеет 

63 



звездистое небо); и папа несется по 
небу — громадной кометой, по направле- 
нию к той далЬней звезде, которую на- 
зывают «Университет», уносится на 
пространствах: газообразно раскину- 
тЫм, повисающим, нам грозящим хво- 
стом; там— летают видения; там встре- 
чается папа с моею старухой: ее на- 
зывают НаталЬей Ивановной Малинов- 
скою, крестной мамою; там в двери 
остается папина шуба, болЬшая, пустая; 
папа мчится в инЫе вселеннЫе: — 

— в Уни- 
верси- 
тет; 

— в Совет, 

— в Клуб... 
Их названЬя — «плане тЫ»; говорит он 
и дЫшет он — там. 



Так летят сребропевнЫе облака на 
громах и на молнЬях. 

Рой — строй. 

ПервЫе мои миги — рои; и «рой, рой,— 
все роится» — первая моя философия; в 
роях я роился; колеса описЫвал — после: 
у>ке со старухою; колесо и шар — первЫе 
формЫ: сроенности в рое. 

^4 



Они — повторяются; они — проходят 
сквозь ЯсизнЬ: блещет колесами фейер- 
верк; пролетки летят на колесах; колесо 
фортуны с двумя крЫлЫшками перека- 
тывается в облаках; и — колесит кару- 
селЬ. И то ^е — с шарами: они торчат 
из аптеки; на Каланче взлетел шар; дере- 
вяннЫй шар с грохотом разбивает отряд 
:>келтЫх кегелЬ; наконец, приносят и 
мне~краснЫй газовЫй шарик — с Арбата, 
как вечную памятЬ о том, что и я— - 
шарЫ сраивал. 

Сроённое стало мне строем: колеся, 
в роях вЫколесил я дЫру, с ее гра- 
ницей,— 

— трубою — 

— по которой я бегал. 

ТрубЫ, печи, отдушинЫ, то естЬ, дЫрЫ, 
естЬ мир. 

БспЫхивал печной рот раскаленнЫм 
оскалом; или — >кевал он золу; чернЫе дЫ- 
рЫ отдушин душили угарами; в трубу — 
вЫлетали. 

/Чама моя с ударением твердила: 

— «П^кешехинский...» 

— «Что такое?)) 

— «5 трубу вЫлетел». 

Это и подтвердил чей то голос: 

— «П^кешехинский идет сквозЬ огонЬ 
и меднЫе трубЫ». 

65 ^ 



Размышления о несчастиях ЕЯсешехин- 
ского, забродившего в трубах и бродя- 
щего там доселе, — бЫли первЫм размыш- 
лением о превратности судеб. 

В размышлениях этих одолевала памятЬ 
о старом: и я ходил в трубах, пока от- 
туда не вЫполз я — в строй наших ком- 
нат через отверстие печки из-за золЫ, 
из-за черного перехода трубЫ; туда упол- 
зают и оттуда вЫпалзЫвают: в строи 
стен и в строй переЯситий. 

Правилом переЯситий мне встала тут- 
нянюшка Александра непосредственно у 
дЫрЫ, у трубЫ; и— строй наших комнат. 



Трубочист, 



\ 
НевЫразимое чувство меня охватило, | 

когда— \ 

— из-за угла коридора просунуласЬ • 
>киловатая голова трубочиста и до- 
бродушно осклабилась белЫми своими 
зубами; глаза мне сказали:— 

— «Да, да. 



да — вот». 

знаем, что знаем...» 

этом— молчок...» 

ни...» 

66 



— «МЫ 

— «Но об 

— «Ни-ни- 1 



и трубочист наклонился к отвер- 
стию печки: что-то свое там таитЬ, 
вспоминать. .. 



Думалось: мо>кет бЫтЬ, это он, пере- 
гибаясь по трубам, меня вЫхватил из 
дЫрЫ; и — пронес над огнем...— 

— Как он бро- 
дит над трубами и опускает в отвер- 
стие длинную веревку на гире: согнутЫй, 
озоленнЬш,— поси:Ясивает: в гарях, в ко- 
потях, — у перегиба трубЫ, в темном ходе, 
спасая оттуда младенцев, и после вЬшал- 
зЫвая из печей, где ему, как у^у, ставят 
на блюдечке молоко; и — трубочист пред- 
ставляется мне змееногим: извивается 
в комнатах; тихо пестует малЬчиков. 



ПораЯсался я отвагою трубочиста: лю- 
бил, трубочиста. И зная, что,— 

— ЕЯсешехин- 
ский впал в трубу, там заползал, 
как червЬ, и из трубЫ по ночам под- 
вЬшает, я думал: — 

— « Как его там 
найти?» 
ПослатЬ трубочиста. 



БидЫвал трубочиста я после: в око- 
шке... Как он там,— на трубе, далеко-да- 



67 



леко, выдается изогнутЫм контуром; 
солнце блещет слспителЬно; снег на 
крЫше — глазастЫй алмазник; присвиснет 
метелица; и—взлетят снегометЫ: снего- 
метЫ бело и неяро летят переноснЫми 
стаями; легколистая снегописЬ сереб- 
реет на окнах. 

Тетя Дотя. 

Тетя Дотя становится — тоЯ^е, 
появляясь сперва в зеркалах далЬней 
комнатЫ; и в величавом спокойствии 
медленно оплотневает; оплотневшая 
ходит среди нас: с вЫбивалкой в 
руке. 

Оплотневшая тетя Дотя становится: 
Евдокией Егоровной; она ~ как бЫ Беч- 
ностЬ. 

Евдокия Егоровна, 5ечностЬ, сочувст- 
венно посещает меня, обнимает меня сво- 
им бледпЫм лицом— без единой кровинки; 
тетя Дотя — растроена: растроена в 
зеркалах; в том и этом; обнимая меня, 
указует на зеркало; там— она; и еще кто- 
то там: зеленоватЬш, далекий и малень- 
кий, в бледно - каштановЫх локонах; а 
тетя Дотя мне шепчет: 

— «Чуткие»... 

Становится все оченЬ странно, <\ 
тетя Дотя садится к огромному, чер- 

68 



ному ящику; бткрЫваегп в нем крЬиику; и 
одним палЬцем стучит мелодично по бело- 
му звонкому ряду холодиоватенЬких пало- 
чек— 

— «То-то» — 

— что-то те-ти-до-ти-по... 



Л\не впоследствии тетя Дотя 
является: преломлением звукохода; те- 
тя Дотя мне: мелодический звукоход; 
а все прочие ходЫ сутЬ грохотЫ; и 
особенно папин ход: грохоход— папа- 
ход... 

Тетя Дотя — минорная гамма; или — 
строй торчащих чехлов; и кресло в 
чехле — назЫваю «Егоровной» я; и мне 
ка;кдое кресло — «Егоровна»; строй «Его- 
ровен»— Р)ечностЬ... Он ряд повторений: 
э-молЬ; и тетя — Дотя — э-молЬ: повто- 
рение одного и того >ке. Тетя Дотя — как 
гамма, как тиканЬе, как падение капелек 
в рукомо1'1нике, как за окнами строй 
солдат без офицера и знамени; ее на- 
звал «дурной бесконечностью» зна- 
менитейший ГегелЬ. 

Нянюшка Александра, 

Непротканное звездами бледное небо, 
дневное — :5а окнами смотрит; непрогляд- 

69 



ная тенЬ на полу: это нянюшка Алек- 
сандра со мной. 

Точней — воздух нянюшки: вселенная, 
продЫшавшая многим; и — прогнанная; ее 
прогнали: я плакал. 

Бее бЫло в нянюшке правилЬно нам: 
и внедЬфно, и комнатно (она дозирала за 
дЬфами: трубочист — ее кум); я бЬшало 
ее теребил; я просил ее: мне позватЬ 
трубочиста; нянюшка мне молчала: ни 
слова. И голоса я не помню ее; да и нрава 
не помню, но — 

— дозирающий облик из те- 
ней, углов и простенков, в тусклова- 
той мгле серЫх стен передо мною 
встает, как реликвия древности... 



Смутно помнится: — 

— что букетиками 
василЬковЫх обой — передо мной встали 
стенЫ, и что тарелочка с манной каш- 
кой откушана мною; и — перемазан я весЬ , 
(нянюшка на меня заворчала: меня пол- ; 
тирает). Мне немного грустно и пусто; 
вот он — кованЬш, :>кестяной сундучек; 
около него, под часами, в пунцово-сером 
платЬе сидит она— 

— с измоЯ^деннЬш, по- 
;келклЬ1м,избороЯсденнЬ1млицом;и — с>кел- 
тЬ1ми скулами; я валюсЬ на подушки, по- 

70 



тому что я — 

— недоволен; мне говорили 
потом, что в это время бЫл болен я, 
что меня мучил ;кар; Я^ара нет; и — 
события нет; то естЬ, нет ничего 
у>ке; а . . . кашка . . . откушана. . . мною; я 
кушал— в будни; откушал: и — те :)ке 
все будни; мне хочется плакатЬ; в 
тиканЬях перемогается время: у>к 
сумерки. 
Нянюшка на меня посмотрела; и за- 
бегали над чулком вязалЬнЫе, яснЫе 
спицЫ— 

— Манная кашка меня обманула; 
тяготится >келудочек и нападают 
сонливости; я простираюсь за по- 
мощЬю; нянюшка склонилась ко мне; 
вместо ее головЫ — 

— над воротом пун- 
цового платЬя, без колпака, торча, 
меня ли:>кет, мне блещет и синенЬ- 
ким огонечком моргает мне, дЫшеш 
отверстием: ламповое стекло! — 

- А 
нянюшка с яснЫми вязалЬнЫмп спицами — 
толЬко смотрит! 

Прогулка. 

Нянюшка Александра и я пробираемся 
по коридору — из детской: в коридор- 

71 



ной печи — залетали огни; краснопалое ^ 
пламя показало нам палец; мЫ проходим • 
в столовую: на летящих спиралях с обой 
онемели давно лепестки белЫх лилий 
легкотеннЫм изливом: проходим в го- 
стиную: она ~ в краснЫх креслах; на 
стенах из огромнЫх гирлянд багрянеют, 
грозясЬ: кисти краснЫе роз заревЫми 
роями; мЫ — на кухню: шепотЫ, шумЫ, 
шипЫ, огни, парЫ, гари; там на кухне ] 
стоит, там на кухне бурлит — дЬшно- | 
шипнЬш котел; и огонЬ бЬет в котел, 
прободая >келезную вейку; ломти мягкого 
мяса малиновеют на столике; кровоусая 
кошечка с краснЫм куском в зубах — у>к 
косится; и — морковина сочно трется о 
терку...— 

— АфросинЬя, замахиваясь ру- ] 
кой над огнем, описЫвает кочергою | 
дугу, вся в отсветах кудрявого пла- \ 
мени, вылезающего на нее из печи 1 
легкой гривой; в печке — красная ярая ^ 
морда оскалиласЬ углями;— ^ 

— и мне ка- I 

ткется : — ^ 

— АфросинЬя там борется с гадом, ^\ 

приползающим к черному отверстию ] 

печки; будет — будет нам гибелЬ: 

кричу; и вЬшодят меня в коридор. | 



72 



Нянюшка Александра и я пробираемся 
по коридору — из кухни; я — приЯ<ался к 
подолу; за нами бродят по стенам огром- 
нЫе великаны ; то — тени; с'е>киваясЬ, 
переменяясь, метаются; а коридор — 
бесконечен; странно мне это шествие — 
нянюшки Александры, меня — по кори- 
дору и комнатам опустевшей квартирЫ 
в сопрово^кденЬи двух спутников, теней, 
немЫх и бесшумнЫх; настроение это мне 
перевивалось впоследствии, при созер- 
цанЬе рисунка, изобраЯсавшего шествие 
по храмовЫм коридорам ведомого плен- 
ника в сопрово>кдении птицеголового 
мужчины с Ясезлом. 

Я впоследствии малЬчиком ;кдал: воп1 
откроется дверЬ; и — войдет: пшицего- 
ловЫй му>кчина; и родимЫй клекот его 
огласит мою детскую. 

Обморок. 

Наши комнатЫ: коридор, кабинет, 
кухня; и — далее, далее; но — еще естЬ 
комнатЫ; их убрали; и их расставляют, 
как ширмЫ; толЬко вЫйдем мЫ с няне;! 
из коридора на кухню, как у>ке в сто- 
ловую бЫстро ворвутся губастЫе чер- 
нЫе ро>ки — арапЫ: и — раздвигаюп! все 
кресла ; на опростанном месте они учре>к- 

73 



дают «вертеп»: и — обставляют вер- 
теп: кумачами; и папа в парчевом хала- \ 
те, в короне и с шаром в руке, появ- ; 
ляется сам восседатЬ в золоченом там : 
кресле; и — мама становится дамой; и — 
ходит за папой; подают пузатую чашу ; 
и открывают паркетЫ; и опускают ту- 
да: под паркетЫ; под паркетами- сине- \ 
роднЫе водЫ играют струею; под пар- | 
кетами плЫвет водовоз, попирая ногами ' 
бубновую бочку; и бЫстроливнЫм ведром ; 
наливает в пузатую чашу: сестренок; ! 
папа с мамой танцуют кадрилЬ, а се- ; 
стренки их просят: «Отдайте нас Ко- \ 
тику!» 

По ночам иногда я не сплю: и в сто- | 
ловой мне слЫшатся стуки: танцуют 1 
кадрили — в «вертепе»; \.пром встаете \ 
золоченого кресла мой папа; и запирает ^ 
сестренок моих в крепкий шкап; и дама ' 
становится мамой: проходит за папой; ^ 
«вертеп» разбирают арапЫ; я ищу его... ^ 

Где он, где?.. ^ 



1 оЯсе вот : — I 

— будет, будет нам гибелЬ: 
попадают плитки паркетов ~ в мирЫ но- ^ 
вЫх комнат!.. 1 

6 о^кидании катастрофы я ;кил; она \ 
и случилась однаЯ<дЫ:— ^^ 

I; 
I 



74 



— мЬ, паркетнЫе 
плитки, и я — мЫ попадали в обл\орок 
(это бЫло во сне); падатЬ в обморок с 
той порЫ означало: падатЬ в чу^ую 
квартиру, под нами, где доктор Пфеф- 
фер проказникам дергает зубЫ и откуда 
грозится нам чернобровая девка, Арда- 
ша: «Проказничать болЬше нелЬзя»... 
Помню я этот сон: — 

~ вЫбегаю в сто- 
ловую я, а за мной моя нянюшка с кри- 
ками: «Обморок»... И этот обморок ви- 
;ку я: он — дЬфа в лакированном нашем 
паркете; и я ви:>ку в дЬфе: там—гости- 
ная; она — в краснЫх креслах, как наша; 
на стенах из огромнЬх гирлянд багря- 
неют, грозясЬ: кисти краснЫе роз заре- 
вЫми роями; я туда падаю; шепотЫ, 
шумЫ, шипЫ, огни, парЫ, гари влетают 
в открытую дверЬ; и появляется сам 
доктор Пфеффер в короне; и чернобро- 
вая девка Ардаша становится дамою; и 
доктор Пфеффер кричит из отверстия 
усатого-бородатого рта: 

— «Я твой папа». 

А чернобровая девка, Ардаша, стре- 
ляет глазами: 

— «Я — мама». 



МетафорЫ понимаю я точно: упал в 

75 



обморок — значит: упал, куда падают; а 
ведЬ падают — вниз; внизу — пол; под-по- 
лом доктор Пфеффер проказникам дер- 
гает зубЫ; и — попадают к нему. 



Ощущение зЫбкости стен и таимого 
мира под ними объяснимо по моему креп- 
нущим порогом сознания, безпрепят- 
ственно простертого пре;кде в безсо- 
знателЬнЬш мир, где я, запороЯ^ец, сши- 
бался со всяким татарином, — в субли- 
миналЬное поле, усеяннСе костями: 

«О поле, поле, кто тебя 
«Усеял мертвЫми костями?» 

Эти кости ~ порог, а блу^кдание со- 
знания по костям пре>кде павших су- 
ществ — стенЫ комнат: сознания в на- 
шем смЫсле; но раздвигаемЫ кости; мне 
порог сознанЬя стоит передвигаемЫм, 
проницаемЫм, открЬшаемЫм, как поло- 
вицЫ паркета, где самЬш обморок, то- 
естЬ, мир открЫтой квартирЫ, в опЫ- 
тах младенческой памяти наделяет на- 
следством, не применяемом ни к чему, 
а потому и забЫтЫм впоследствии (овеи- 
вающим, как память о памяти!) в уп- 
ра}кнении новЫх опЫтов, где древние 
опЫтЫ в новЫх условиях Яеизни начинают 
старушишЬся вне меня и меня — тЫ- 

/Г) 



сячелетняго старика — превращают в 
младенца: то, что я — маленЬкий, слу- 
чайное несчастие, что-ли: не истина, а — 
социальное поло>кение среди более, чем 
я, позабывших и именуемЬх — взрос- 
лЫми; мне, младенцу (старику ненашего 
мира) они об'ясняют игрушки; и об'яс- 
нение их игрушек перетягивает внима- 
ние от во мне Ясивущего мира — к играм, 
затеяннЫм вне меня; и — создается по- 
рог. — 

— Я его помню открЫтЫм. 

Древняя тайна. 

На лакированной поверхности шкап- 
чика линии дерсвяннЬх волокон сбе>ка- 
лисЬ: — 

— темнороднЫм пятном перепилен- 
нЫх суков — 

— как бЫ в две фигурЫ, скло- 
ненные смутнЫми ликами из разлетев- 
шихся складок — друг к другу : что-то по- 
всдатЬ друг другу — 

— таитЬ, молчатЬ, 
вспоминать : какую-то древнюю правду, 
которо11 касатЬся нелЬзя: 

— «Ни-ни-ни1» — 

— которую вспоминаешь 
гпЫ, так >ке вот, поклоняясЬ без шепота: 
образЫ посвященнЫх пере>кивалисЬ мной 

77 



впоследствии так, как полное тайнЫ 
склонение покровеннЫх фигурок на шкап- 
чике... из разлетевшихся складок; и -- 
образЫ склоненных волхвов в великолеп- 
ных коронах над яснЫм Дитятей: в кио- 
те; и моргает киот самоцветнЫм руби- 
ном; и от рубина потянутся краснЫе, 
яснЫе лучики; один волхв — трубочист: 
черен ликом и красен губами; и краснЫе 
губЫ раскрЫлисЬ, как будто поет он; 
и мне говорят про волхва, что он — 
Мавр — 

— налакированном шкапчике линии 
деревяннЫх волокон сбеЯсалисЬ к двум 
пятнам: перепиленнЫх суков; и эти пят- 
на—не пятна, а маврЫ, то естЬ, тем- 
нЫе богомолЬнЫе лица: волхвов. 



Невыразимое чувство: — 

— я его впо- 
следствии узнавал, неоткрЫтЫм в своей 
остроте, но мне глухо-звучащим под 
образами и событиями Я<:изни — в произве- 
денЬях искусства, в грохоте городов, 
меЯсду двух под'езднЫх дверей; более 
всего — на ребре хеопсовой пирамидЫ, в 
час тихий вечера, когда солнце Пгипша 
зловеще отускневало в подпирамидной 
пЫли; и — плавали золотокарие сумерки; 
плавали главЫ палЬм, занесенных песча- 

7а 



ною пЫлЬю; и— будтобесстволЬиЫх; чер- 
нея с громаднЫх ступеней, феллах поды- 
мал на меня одиноко гортаннЬш свой го- 
лос... — 

— Много раз приходило ко мне мое 
страннее чувство... 



По утрам из кроватки, бЫвало, смо- 
трю: на узорЫ стоящего шкапчика; я умею 
скашиватЬ глазки (смотретЬ себе в но- 
сик); узорЫ, бЫвало, снимаются с мест: 
прилипают мне к носику линии деревян- 
нЫх волокон двумя темнороднЫми пят- 
нами перепиленных суков; и мне каЯсется: 
две фигурЫ склонились своими неяснЫми 
ликами, как два Мавра, — из разлетев- 
шихся складок: над маленЬким малЬчиком; 
палЬчиком трогаю их; но легко и воз- 
душно сквозь лики проходит мой палЬ- 
чик; моргну — 

— и темнороднЫе пятна пере- 
летают на шкапчик... 



Среди дня я на них посмотрю — тыся- 
челетием древнего мира мне немо скло- 
нились фигурки; и мне каЯ^ется, что у 
меня за спиною — не стенЫ, а такие >ке 
точно мирЫ, как на маленЬком лакиро- 
ванном шкапчике: волокнисто-темнею- 
щие, золотокарие, где все плавают су- 

70 



мерки мок бесстволЬнЫми кущами; и 
чернея оттуда, зовет о н (а кто ~ я ие 
знаю); и — одиноко подЫмет гортаннЫй 
свой голос— 

— повертЫваюсЬ: — 

— вместо зо- 
лото-карего мира — стена: этаЯсерочка 
(та ^е!) стоит себе; и на ней — строй 
солдат; оловяннЫе гренадерЫ мои сереб- 
рятся мне лицами... Сидит моя нянюшка. 



Среди ночи, бЬшало, ле^у; и повешено 
мне на стенке окошко; там— стЫлая яс- 
ность вечернего неба; и стЫлая ясностЬ 
вечернего неба дро>кит; и— 

— самоцвет- 
ная звездочка — 

— мне летит на постелЬ; 
и — уколется усиком; я потру кулачком 
свои глазки: и возникнет в закрЫ- 
тЬх глазах моих центр; и — исходят из 
центра мне трепетЫ молний; а центр 
раздвигается: строятся светлЫе ком- 
натЫ; из центра несутся: центр ши- 
рится — раздвигается в синий глаз: си- •• 
НИИ глаз — добрЬш глаз; но... я глазки от- ; 
крою:— 1 

— и виЯсу:— ^ 

— нянюшка моя под кио- 1 
том; кладет там поклонЫ; и краснЫм 

8() 



рубином моргает протканная риза; и — 
Мавр протянул свои руки: над яснЫм 
дитятей разводит ладонями — из разле- 
тевшихся складок. 



Я впоследствии взрослЫм смотрел с 
оЯсиданием на лакированный шкапчик: две 
фигурЫ, склоненные смутнЫми ликами 
там слагались попре^кнему; и— ничего не 
могли мне поведатЬ; пересчитывал я де- 
ревяннЫе волоконца под лаком; и рассма- 
тривал темнороднЫе пятна перепилен- 
нЫх суков. 

Церковь. 

СпинЫ, склонЫ, поклонЫ— ' 

— как полное 
тайнЫ сло>кение деревяннЫх фигу- 
рок на шкапчике...— 
И за спинами— голоса: — 

— под емлют ка- 
кую то огромную, но позабЫтую 
истину: древнюю; мне когда-то от- 
крытую в храме (когда это бЫло?). 
Громкий зов я забЫл: забЫл солнцевЫй 
голос! 

И — вот он раздался: — 

—дергаю бабушку 
за края ватерпруфа и собираюсЬ распла- 
катЬся... 



81 



Но меня приподняли (и — мне у и : 

ретЫ):— 1е ^ 

~ блистающее, как золотое седй 1 

тило небесное чернобородое бо:Я<:ество , 

там стояло перед распахнутой дверЬю— < 

в таимую комнату блесков; и, подЫмая ! 

вЫсоко десницу, с блистателЬной лен- \ 

тою, 'провозгласило: голосом, от кото- ; 

рого чутЬ не лопнули стенЫ...— | 

— блеско- 1 

громное, огромное Солнце, на котором я ' 

>кил, опустилось на нас: провозглашен- ; 

нЫм глаголом — провозглашенным един- \ 

ственнЬш раз, потому что мир не спо- | 

собен вторично услЫшатЬ гласимого: он, ] 

наверно, провалится... там — в сияющей | 
синеватости дЫмов вставали светящие: 

блага и ценности... неописуемЫх, не- ! 

понятнейших форм; там, оттуда, — на ] 

миг показалась та самая ДревностЬ в ' 

сединах; и пЫшнЫе руки свои развела: ) 

из Золотого Горба; и казалося мне, что ^ 

стоял перед нами: Золотой ТреуголЬник; ] 

две руки, как лучи, протянулись направо- • 
налево от белого лика: белЬш лик, точно 

око, глядел в золотом треугольнике; и— '\ 

мирЫ миров там чинилисЬ: под багряной ; 

завесою; человекоглавое серебро из руки ^ 

затепляло звезду; золотою планетою до- '\ 
риносилася Книга... к престолу, сквозЬ 

82 



РазрЬшЫ завесЫ; но пшинница строгих 

^^л гпам закрЫласЬ; и — 

^^ — краснЫе, кудла- 

•тЫе люди в огне, по бокам, как за- 

гаркали в у;касе!...— 

— Тут меня опу- 
стили под спинЬ]; но еще долго мне слЫша- 
лисЬ какие-то багровЫе ревЬ; серебрилисЬ 
и синились дишкантЫ: точно четЬфе >ки- 
вотнЫх подхватили провозглашенные во- 
пли; и катали их... по мирам; из подки- 
нутой чашечки на серебряной цепи вЫ- 
летали душистЫе клубЫ... над спинами; 
как крЫлами, громами бил храм; и в гла- 
голЫ облекся, как в свегаЫ... 



ОченЬ скоро за узреннЫм раздаются 
глаголЫ и мне: об ангелах, рае и... 5о- 
>кенЬке; окончательно вЬшсняется мне, 
что таимая комната — ЦерковЬ, где ста- 
роста Светославский обходит с таре- 
лочкой; в Золотом Горбе, у престола 
под'емлющий руки, естЬ «батюшка», 
или — священник; когда он без парчи, то 
он — «п оп»... 

Поп, поп Ы, попадЬя, просфора, 
п ро с в ир н я — слова, которЫе меня про- 
светили; главнЫм образом — бабушка; 
тут она знала толк; я ее считал — под- 
просвирнею; бЬшало — она перекрестит; 



83 



6* 



бЫвало — подсунет мне в ручку пузатенЬ- 
кий хлебик: «просвирку»; поминанЬи- 
це — 

~ лиловая книЯсечка — 

— все, бЫвало, с 
ней рядом; и да^е она понесет поми- 
нанЬице, лиловую книЯсечку, с просфорой 
на поднос: и ее унесут: в мирЫ блеска; и 
даЯсе, бЫвало, пошутит она с попадЬею; 
и— да^е1— пройдет с крестнЫм ходом: за 
ним, за самим, — за Иоанникием, Ми- 
трополитом Коломенским и Московским. 



Мне дорога Ясизни протянута: чрез 
печную трубу, коридор, через строй на- 
ших комнат — в Троице -Арбатскую Цер- 
ковь, где наш староста, Светославский, 
обходит с тарелочкой... 

Строгие строи. 

Бее, возникающее из-за коврика, бЫло 
мне не на полЬзу; там, оттуда—шли по- 
ступи; и галлопада времен прибли^аласЬ; 
она разбивалась о правило: о мой завет 
с нянюшкой — 

— мне :ЯситЬ по закону; и — в 
правиле: около угла, сундучка, при 
часах; слушатЬ тихое тиканЬе; то 
естЬ: >китЬ в строгих строях; не 

84 



перетягивать цепочки за гирю; не 
останавливать тиканЬе; не искатЬ 
новЫх комнат; галлопируя не забе- 
гатЬ в коридор; и не щелкатЬ под 
креслами; не залезатЬ под-подол; и 
пушистую кисинЬку не таскатЬ за 
приподнятый хвостик; главное — что- 
бы бабушка на сломаласЬ, как сло- 
малась одна>кдЬ1 она, как недавно 
мной сломаннЫй слоник: — 

— как она к 
нам подсела; и подзЫвала меня: ее 
тиснутЬ; ну, — я ее тиснул; она ;ке 
сказала: «СломаюсЬ». Я тиснул еще 
ее; и — сломал; хохотали все: папа, 
мама и няня; но я... сломал бабуш- 
ку!...- 

— словом мне бЫтЬ: не шалитЬ; 
проЯсиватЬ формалистом; и да>ке... буд- 
дистом. 

Что-то и доселе >кивет во мне в фуге 
Баха и в белой дорической колоннаде от 
моего мира с нянюшкой; и от вечного 
тети-дотина мира. 

Б более позднем младенчестве этот 
мир строгих строев (строевая слу>кба 
моя) представляется мне миром зданий, 
гамм,руляд,крамеровскихэтюдови Черни 
(экзерсисЫ Черни вЫ помните?); осо- 
бенно: государственных учре>кдений, мас- 

85 



сивнЫх и каменнЫх, без орнаментной 
лепки, но с колоннадою: николаевских се- 
рЫх и белоЯселтЫх казарм, александров- 
ских и мариинских институтов, гуляю- 
щих парами, в пелеринках, болЬниц, бога- 
делен; и да>ке — пожалуй — мне розовЫй 
Бдовий Дом напоминал этот мир (непо- 
далеку от Пресненской части, где вЫ- 
экакивалбородатЬш-рогатЫй козел, и бо- 
даясЬ-брЫкаясЬ летел впереди вестового, 
предшествуя «Части»; и где бродил он 
степенно от Пресни и до... Горбатого 
Моста); все богаделенки — няни; вдовЫ 
;ке, то естЬ, старЫе девЫ (что то-Я^е) 
представляются мне до сих пор... инте- 
ресами БерЫ СергеевнЫ Лавровой: — 

— Вера 
СергеевнаЛаврова— знакомая тети Доти, 
пахла прелЫми яблоками; и загадЬшала 
на... Бабашкина; вЫходило всегда, что 
Бабашкину предстоят интересЫ; ис- 
полнение интересов — четЫре десят- 
ки— ло;килосЬ не редко... 



Этот строй мне знаком; противопо- 
ставлен он рою; строй оковЫвал рой; 
строй — твердЬшя в бесстроице; все 
остальное— течет, как например... дети 
БетвиковЫ: притекают откуда то к 
нам— колесить и дразнитЬ. 

86 



Бее это на меня налетит, обестол- 
ковит и схлЬшет. И останется тихий 
мой л\ир; и в нем — я, надо всем — 

— стре- 
котание спиц из простенка и тем- 
нЫе орбитЫ нянюшки Александры: 
из под белого чепчика. 



Фундаменталиков- Чемодаников. 

Фундаменталиков - Чемодаников, уче- 
ник ремесленной школЫ, — этот бЫл бе- 
зобразник; на металлический сундучек 
приходил он поси:>киватЬ из угла кори- 
дора; и разговаривал с нянюшко11 о ре- 
месленной школе; о воспитанниках этой 
школЫ; и о том, — сколько их... 

Мне казалось, что они грохотали у 
нас по ночам; в лабиринте из комнат с 
толпами — вот таких ;ке точно, как и они, 
безобразников; это бЫли дикие пле- 
мена, населявшие мирЫ далЬних комнат; 
я с волнением взирал на сидяидего бе- 
зобразника, учиняющего в ночнЫх пере- 
ходах у^каснЫе нападения на детей; (с 
ФундаменталиковЫми - ЧемоданиковЫми 
грозно бЬются в огнях трубочистЫ; от- 
раЯсая их чернЫе полчища, нам грозящие 
и угаром и са>ками). 

87 



Папа его отчитал: 

~ «Знаете: вЫ— -молодой человек...» 

— «Ученик ремесленной школЫ...» 
^ — «И— ай, ай — что вЫ сделали!» 

— «За такие поступки вам, сударЬ 
мой, в нос проденут колЬцо: и — пота- 
щат по улицам с городовЫми»... 

Мне все думалось после: Фундамен- 
таликов-Чемодаников— 

— ай, ай, ай1 — 

— по- 
ступил, то естЬ, позволил себе свое- 
волЬно тяЯселую поступЬ: нарочно 
гремел по паркету; мне открЫлосЬ тогда: 
кто нарочно гремит по паркету, тот 
свершает поступок; за поступок ;ке — 
всякий! — огромнЫх размеров колЬцо про- 
девается в нос; и тут вспомнилосЬ мне, 
что поступил еще хуЯсе я: щелкнул во 
мрак пустЫх комнат; оттого-то и при- 
бегал Дорионов: мне продетЬ в нос колЬцо; 
и— утащитЬ за собою... 



И у:)ке значительно поз:>кс: — 

— видя 
чернЫе роЯ^и индейцев с продетЫми 
в носу колЬцами, понимал я отчетли- 
во: все они — безобразники: с тяЯселою 
поступЬю: ФундаменталиковЫ-Чемода- 
никовЫ. 



88 



ПаяЦ' Петру ьика. 
Курий крик — 

— Крр-кр! — 

— каверзник: рас- 
трещался трещоткой; он — 

— грудогорбая, 
злая, пестрая, полосатая финтифлюшка- 
петрушка: в редкостях, в едкостях, в шу- 
стростях, в юростях, востфенЬким, мерт- 
венЬким, дохленЬким носиком, колпачиш- 
кой и щеткою в руке-раскоряке колотит- 
ся, что естЬ мочи без толку и проку на 
балаганном углу— 

— Крр-крр-кр1— 

— вЫсоко! 
Я- 

— подтянутЫй, 

— схваченнЫй, 

— вскинутЫй — 

— с изумлением, строго- 
стью и безо всякого наслаждения рассма- 
триваю вредоносное, вострое, пестрое и 
оченЬ злое созданЬице, как дозирают та- 
рантулов в опрокинутой банке: как 6Ъ\ не 
вЫскочил укуситЬ; и — 
— Кррр-крр-кр1— 

— раз- 
резает картавенЬкий голосок как то- 
ченЫми ноЯсницами: подчирикнул, под- 

89 



прЫгнул, подпрЫгнул и нет его — на 
балаганном углу; падают лишЬ сне- 
Ясинки на носик. 
Тут ударили в бубнЫ! 
Меня >ке, дро>кащего, покры- 
того смертной испариной, продол- 
;кают — 

— подтягивать, 
схватЫватЬ, 
вскидЬшатЫ — 

— тащут за руки, 
без всякого милосердия: под полотно ба- 
лагана, где кипят и пучатся бубнЫ— под 
полотном балагана! МЫ спешим в крова- 
вЫе кумачи, в мимотекущие ураганЫ и 
старЫе-старЫе ярости, где нас всех при- 
щемят, растиснут, раскрошат, завер- 
тят, закрутят, за>карят и... сбросят — 

— Б 
пропасти колесящих карбункулов]— 

— Бот 
уЯсе кровавЫе кумачи с курЬим криком 
Петрушек, из которого вдруг вЫхва- 
тЫвается на нас, обдавая нас пла- 
менами, мелолицЫй колпачник и что 
естЬ мочи замахивается своей мед- 
ной тарелочкой. Мне говорят: 

— Бот — паяц! — 

— но на 
бЫвалое безобразие отвечаю я криком! 

90 



Философ. 

Б это время себя вспоминаю филосо- 
фом я: — 

— ползая под столом, под подо- 
лом, под стулом — при нянюшке! — я не 
просто ползал, а — так сказатЬ — с уда- 
рением, как подобает ползатЬ делЬцу, 
побывавшему во всех передрягах; и — ко- 
лесившему по пустотам; ползал я — в на- 
стоящем: без всяких видов на будущее — 
без проэктов, без планов; и — конечно 
;ке! — без наде>кд (обманула манная 
кашка!)...; с достоинством отдаюсЬ я 
огромнЫм рукам; и меня, как царя, уЯс 
са>кают в вЫсокое креслице, откуда взи- 
раю я на текущие собЫтия мира с фи- 
лософским спокойствием: — 

— стародавний 
орфист; я проник в мир мистерий; 
и о мирах изначалЬной змеи, вспо- 
миная свою коридорную бЫтностЬ, 
кое что рассказать 6Ъ\ я мог: мне в 
младенческих у>касах открЫвалисЬ 
мирЫ древних гадов, и гад, дядя Бася, 
стоял во главе их... 

— Я — боролся со ЛЬ в ом... 

— СтарЫй Гераклитианец — я видЬшал 
метаморфозы вселенной в пламен- 
ных ураганах текущего; и я знал 

91 



оченЬ твердо; что сегодня — нянина 
голова, то когда нибудЬ —отверстие 
лампЫ; (няни нет уЯсе— утекла: я не 
помню, когда это бЫло; но знаю — 
прогнали мою молчаливую нянюшку). 
— Папа бЬет нам вулканом; и—напол- 
няет все комнатЫ керосиновой ко- 
потЬю, в копоти бросается трубо- 
чист меня вЫхватитЬ из по;кара; 
передает меня нянюшке; нянюшка 
строем дорических стен отраЯсает 
огонЬ; и — отраЯсает нам полчища «ко- 
рибантов»: Фундаменталиков-Чемо- 
даников; доктор Пфеффер, паяц— 
нападают на нас; мир хтоничес- 
ких кулЬтор пронизан струей апол- 
лонова света; и возникает траге- 
дия: воспоминаний о нянюшке... 



Анаксимандр, Фалес, Гераклит, Эмпс- 
докл пробегают по нашей квартире на 
чувственных знаках: 

Говорю: 

— «Рой, рой— все роится». 
Фалес меня учит: 

— «Бее полно богов, демонов, душ...» 
Передо мною— огни: в страшнЫй мир 

колесящих карбункулов распадается мне 
темнота; метаморфозы охватЫвают; 
а — Гераклит мне твердит: 

92 



— «Все — течет». 

С Анаксиманлром мЫ ведаем беспре- 
дельности; Эмпедокл бросается в Этну; 
я— падаю в обморок. 

Б эту давнюю пору разЫграна и раз- 
учена мною: вся история греческой фи- 
лософии до Сократа; и я ее отвергаю. 

ПеречитЫвая «Историю греческой 
философии»: 

— Нечего ее изучатЬ: надо вспом- 
нитЬ—в себе». 



93 



Глава т ре т Ья. < 

ПЛЕСКИ НАД 5ЛЕСКА/ЛИ. ^ 

И этих грёз в мировом дуновснЬи ) 

Как дЫм несусЬ я, и таю нсволЬно, ■ 

И в этом прозренЬи и в этом забвенЬи ; 

Легко мне ЯситЬ и дышатЬ мне не болЬно. I 

А. Фет. \ 
} 

Котик Летаев. I 

Мне чешЬфе года; родился я вечером: ; 

около девяти; вскричал — ровно в девягпЬ; I 

над моим появленЬем на свет поста- ; 

рался—лейб-медик: профессор Макеев; и | 

тут ^е его я обидел:— \ 

— он, взявши на ^ 
руки, меня хотел приласкатЬ, а я... я... 
я...: словом— он побегал к рукомойнику... 

Я его видЫвал после, на улице; маленЬ- \ 

кий старичек, поло>кивши на плэд свои ^ 

руки, пролетит в коляске, бЫвало; и се- ? 

дою головкой — направо — налево — направо' \ 
наушники шапки болтаются; и — удив- 
ляется улицам; детские голубЫе глаза 

94 



на меня уставятся — нет их; думаю: вот — 
профессор Макеев, лейб-медик, когда-то 
старался, чтоб мне его видетЬ; кабЫ не 
он, мне бЫ его не увидетЬ; я его узнаю; 
а он — нет. 

Говорили мне: при моем появленЬе на 
свет свои огромнЫй том мне прислал 
академик Грот с своей надписЬю; не видал 
этой книги я, но всегда ей гордился. 

ОченЬ я любил повторять со слов 
мамЫ, что когда меня подносили к окну, 
я увидел вспЫхнувший газ в колониаль- 
ном магазине ВЫгодчикова, — разволно- 
вался, затрясся и тор>кественно произ- 
нес—свое первое слово: 

— «ОгонЬ»... 

Это — помнил я твердо. 

Я ходил — тихий малЬчик, — обвисший 
кудрями: в пунсовенЬком платЬице; ка- 
призничал оченЬ мало; а разговаривать 
не умел; слушал речи других, склоняясЬ 
над сломаннЫм слоником; и отвечая на 
ласки, я терся головкой о плечи; про- 
гнаннЫй, отходил в уголок, чтобЫ от- 
туда МНС медленно подбиратЬся к коле- 
ням: поспатЬ на коленях. 

Или я смирно садился на креслице: 
мне подумать на креслице; свои руки 
сло>кив в ручках креслица, — думал на 
креслице: 

9'о 



— «Почему это так: вот я — я; и : 

вот — Котик Летаев... Кто Же я? Ко- \ 

тик Летаев?.. А — я? Как ;ке так? И ; 

почему это так, что ~ ; 

— я — я?...» I 

Из под бледно-каштановЫх локонов, 1 

падающих на глаза и на плечи, я из су- ; 

мерок поглядЬшал: в зеркала. ! 

И становилось так странно... ■ 

День Котика Летаева. * 

Из кроватки смотрю: на букетцЫ | 
обой; я умею скашиватЬ глазки; и сте- ^ 
нЬя, бЫвало, снимаются: перелетают на ^ 
носик; легко и воздушно сквозЬ стенЫ 
проходит мой палЬчик; ах, туда бЫ го- 
ловку; но — непроглядные стенЫ — мор- 
гну: перелетают на место. 

Раиса Ивановна, бонна, встает из а 
постели; одеяло откинет; и голЫми ноЖ- " 
ками — в пол; подбеЯсит босиком в белой 
теплой рубашке: вЬшиматЬ меня из по- 
стелЬки, одеватЬ чулочки и лифчик, и 
мне — улЫбнется. 

Девять часов; а не то — половина 
десятого; и Раиса Ивановна в ясненЬкой 
красненЬкой кофточке разливает чай 
(мама спит: она встанет к двенадцати); ♦ 
самовар трещит: и самосЬшнЫе искрЫ 

96 

4 

^: 

1 



\етят нам на скатертЬ; носик мой упи- 
рается в край стола; и захрустел на 
зубах край под;каренной булочки; папа — 
в форменном фраке: кудролобЬй, очка- 
стЬш; захлебнул чай усами; светлолив- 
ная капелЬка капнула с его мокрЫх усов 
в синий бархатнЫй отворот его синего 
чистого фрака; фалдЫ фрака качаются; 
г^вуглавЫе золотЫе орлЫ золотЬх его пу- 
говиц — стро>кайше расставили крЫлЬя. 

Папа едет на лекции: лекции —' линии 
\истиков; многолетие про;келтело их; 
\истики сшитЫ в тетрадку; по линиям 
\истиков — лекций! — летает взгляд па- 
почки; линии лекций — значки: кругло- 
рогий, прочерченный икс хорошо мне из- 
зестен; он — с зетиком, с игреком. 

Папа водит по ним болЬшим носом; 
и щелкая крепким крахмалом, бормх)- 
чет: 

— сТак -с, так -с!» 

И получается: «Такс». 

Иксики напоминают мне таксиков: 
11апоминают собачек; таксики (думал я) 
вЬфостают из этих крючочков; их встре- 
чал на булЬваре я уЯ^е значительно поз- 
>ке. весною; продувнЫя.нелистЫя дерева 
^елтоглазилисЬ почками; булЬвар лился 
\юдом; и на пологие лобики песиков я 
укладЫвал ручки. 

97 ' 



Самовара нет. ПапЫ — нет. 



За окнами все-то крЫши: и удивлен- 
ные горизонты — раздвинуты, пустЫ. 

Наша гостиная — 

— уставлена краснЫ- 
ми креслами; с подоконников подЫмают 
печалЬнЫе палЬмЫ свои линии листЬев; 
злЫе, зеленЫе зеркала — в ясном золоте 
рам: и Раиса Ивановна передается из 
зеркала в зеркало; и все — валится, не 
падая, на бок; а пол ~ скачет вверх. И 
Раиса Ивановна принимается меня обни- 
матЬ; и — зеркалами пугатЬ; и — все ва- 
лится, не падая, на бок, а пол — скачет 
вверх... 



Наша столовая, как денница, вся м 
белая: — : 

— на летящих спиралях с обой оне- ^ 
мели давно: лепестки белЫх лилий лег- :^ 
котеннЫм изливом; у обой гнули стулЬя ^^ 
ломкие полукруги сидений; из обой про- |1 
сунуласЬ круглота: деревянная голова; ^| 
стрекотала строгими стрелками на ци- й 
ферблатном оскале; кру:>кевнЫе гардинЫ, | 
как веки, тишайше белели под окна- ^ 
ми; дубостопнЫй >келтЫй буфет — он |; 
один будора>кился; и бряцая посудой, ки- 
дался — на прохо^ких у двери. 

98 



После ночи, бЬшало, войлу^ посмотрю; 
и окнами, как глазами, посмотрят одне 
блсдноглазЫе стснЫ; и бледноглазая яс- 
ность покроет покоем. 
Наша столовая — утренница; а — 

— темно 
в коридоре: в коридорной печи зале- 
тали огни; чернорогая ^кенщина меня 
>кдет в коридоре. 

Тонкою нитЬю прояснилось многокру- 
;кие паутинЫ; и — 

— Раиса Ивановна,— 

— ми- 
лая! — 

— глядя искоса на меня, наклони- 
лась кудрявой головкой к своим 
краснЫм тряпкам, перекусивши зуб- 
ками нитку; протягивается игол- 
ка; и — 

— «>Х^а5 151 ёаз?» 

— «Оаз 151»...— 

— мне не помнится слово. 

Мои кубики порассЬшалисЬ; и— голов- 
кой— в колени; ручка в ручку; и — ничего; 
мЫ— пройдем... коридором... 

Чернорогая >кенщина, мо>кет бЫтЬ, за- 
бодает нам— маму... 



Л\ама проснулась — зовеи! нас: — 

— меня 

99 '' 



берет на постелЬ; треплет кудри; и я — 
перед ней кувЬфкаюсЬ: 

— «Котик, маленький»... 

АлЬмочка кувЬркается то;ке: и у:?ке 
бЬет двенадцать часов; пора маме вста- 
ватЬ: у;к на кухне стоит дЫмношипнЫй 
котел; и огонЬ бЬет в котел, прободая Ясе- 
лезную вейку; там — в Яселезной печи, 
окаляет поленЬя: краснорогий огонЬ из 
трескучих печей поедает поленЬя. Побегу 
в кухню я — шепотЫ, шумЫ, шипЫ, огни, 
парЫ, чадЫ. 



После завтрака— 

Наш веселЬш кузен Беревитинов с дЫм- 
нокудрой сигарой в руках все-то щелкает 
палЬцем на АлЬмочку, которая поедает 
щеняток, и Раисе Ивановне неЛно посмот- 
рит он в глазки: в агатЫ; из кудрокрЫло- 
го личика мамочка бирюзеет глазами на 
нас и капризно качается на качалке в 
своей красной косЬшочке, подЯсидая к 
себе Поликсену Борисовну Блещенскую 
в великолепной карете: кататЬся; и блед- 
ная ленточка с яснЫм бубенчиком гре- 
мит в ее палЬцах: это— лиловая ленточ- 
ка; бубенчик— серебряный; Миловзориков 
перевязал ею мамину руку. 

Миловзориков — светлогрудЫй гусар; и 
это все— «котилЬон». 



100 



Поликсена Борисов на позвониласЬ: 
мамочка привскочила с качалки и про- 
тянула мне ручки; я зарЫлся головкой 
в коленях: пенЬюар разлетается от нея 
самокрЫлЫми змеями. 

Кучер — с лазурной подушкой на го- 
лове: прирос толстЫм задом; воронЫе 
кони хрипят, Ясуют мЫлЬнЫе удила — с 
угла Арбата: :>кдут мамочку; это ви:?ку я 
из окна: из серебрянЫх листЬев мороза; 
мамочка, в коричневом казакине и в брош- 
ке надела ротонду; она — к Блещенским 
на весЬ денЬ; и вечером — в бенуар. 

Нам пора на прогулку. 



Тут с меня снимут туфелЬки; и про- 
денут но>кку чулочком — в меховой сапо- 
Ясек; и принимается кто-нибудЬ, сапо- 
Ясек уперши в колени, крючочком щипатЬ 
мою но;кку. 

Ка>кдЬ1й денЬмЫидем: на Пречистен- 
ский булЬвар погулять (на Смоленский 
булЬвар мЫ не ходим: там дурно воспи- 
таны дети); кто-нибудЬ ходит там; и 
вдруг сядет на лавочку; на меня поглядит; 
и — значительно посЫлает улЫбки; вее 
они улЫбаются мне; все они у;ке знают, 
что Котик Летаев гуляет; хлопает 
крЫлЬями чернокрЫлЫй каркун и висло- 
ухая шуба сутулится в снеге; снегосЬт- 

101 



ное дерево вздрогнуло; а уЯс кто-нибудЬ, 1 

вставши — \ 

— медленно уходит туда: в крЫ- ' 
лоногие ветерки; обернется, кивает... 

А уЯсе набе;кали на нас: крЫлоногие 1 
ветерки; веют бслЫя вей на разгасив- \ 
шихся щечках; дЫмит куча снега; песик | 
к ней подбеЯсал и над нею он поднял: 1 
мохнатую ногу; я бросаюсЬ к лимонному \ 
пятнЫшку, но Раиса Ивановна— «пфуй»! ] 
Ах, как ^алко! ^ 
Безрукая шуба щетинится комом V 
древнего меха* в снега; и хлопает в воз- ^ 
духе крЫлЬями; я бросаюсЬ на шубу: об- 
хватить ее ручками; она нагибается I 
низко и из шершавого меха, под шапкой, ! 
уставятся: два очка; и белая борода про- I 
Желтится усами; шуба — гуляет, как я; и | 
она называется: Федор ИванЫч Буслаев; 
и Федор ИванЫч зашамкает — 

— птичка ему | 

рассказала, что Котик Летаев сегодня щ 

гуляет; и он Котику принес на булЬвар г! 

кое-что: и дроЯсащей рукой меня тре- ^ 

плет по разгасившимся щечкам; и кусо- | 

чек рябиновой пастилЫ осторо>кно про- '; 
сунет мне в ротик, кивая очкастою го- 
ловой; Федор ИванЫч Буслаев гуляет не 
на ногах, а... на шубе {Я<ивет в своей 
шубе), а шуба проходит: чернокрЫлЫе 

102 



каркунЫ сквозь суки пропорхнули ей 
вслед. 

Рассылаются снеговЫе вЬюнЫ; рассы- 
паются неосЫпнЫе свистЫ; пахнет тру- 
бами в воздухе; золотою ниточкой фо- 
нарей многоочитое время у;ке побеЯсало 
по улицам: предвечерним дозором; все на 
небе расколото; кто то блистает от- 
туда, из-за багровЫх расколов; Желтеет, 
мрачнеет; и — переходит во тЬму. 

МЫ — домой. 



Вечером: — 

~ на летящих спиралях, с 
обой, круЯсевеют, горя, косяки 
краснЫх зорЬ: бледнорозовЫм ро- 
ем, а— 

— Раиса Ивановна мягким, ага- 
товЫм взглядом таинственно 
переводит мой взгляд : переводит 
туда, где — 

— багровая голова, со стенЫ 
хохоча, огрЫзнуласЬ 
оскалом. 
Не успею я вскрикнутЬ: Раиса Ива- 
новна — 

— милая! — 

— шаловливо у;к клонит 
свой локон в мой локон; и — начинает 
смеятЬся. 



103 



КруЯсевнЫе л^и — на ночи: повторяют 
себя ~ на ночи; тени свеялисЬ из углов; 
тени свесились с потолков; и возникая 
из воздухе, — чернорогие ЯсенщинЫ прохо- 
дили по воздуху. 



По вечерам мне Раиса Ивановна все 
читает — 

— о королях, лебедях; ничего не 
пойму: хорошо! 
МЫ — под лампою; лампа — лебедЬ; и 
ширятся лучики — в белоснеЯснЫе блески 
развернутых солнечнЫх крЫлий, пересе- 
каясь в ресницах; застревая в волоси- 
ках, пощекочут ушко они; полудремотно 
даскаюсЬ я к лучикам; голова на коле- 
нях: ласкаюсь к коленям; все отхлЫну- 
ло — в теневое, темное море; спинка кре- 
сла — скала; она — набегает, растет : хо- 
рошо! 

Со скалЫ : — 

— (ЯвЬ ушла в полусон: в по- 
лусон вошла сказка) ~ стародавний 
король просит верного лебедя по 
волнам, по мооям плЫтЬ за дочкой 
в странV незабудок (когда это 
бЫло?)— 

— лампа — лебедЬ: с лебедем 
улетаю и я: — 

— мЫ — кидаемся в вол- 

104 



I 



нЫ; несемся по воздуху в голос: за- 
бЫтЫй и древний: — 



«Я плакал во сне... 
«Мне снилосЬ : меня тЫ забЫла. 
«Проснулся... И долго, и горЬко 
«Я плакал потом...» 

(Это ~ кто-то: поет из гостиной)... 

Полусон мешается мне со сказкой, а 
в сказку вливается голос: — 

— мЫ — в воз- 
духе: на лебединЫх, распластаннЫх 
крЫлЬях, где на протянутЫх стру- 
нах воздуха разЫгралисЬ арфистЫ 
и где лебединЫе перЬя, как палЬцЫ, 
сиянием проходят по ним; лебеди 
переливаются по лазурям, а из ла- 
зурей — 

— (беззвучно, какпреЯсде 
у>ке киваешЬ мне тЫ: тебя не 
бЫло; плакал я без тебя; все за- 
бЫвши я плакал; тЫ вернуласЬ ко 
мне — лебединая королевна моя) — 

«Я плакал во сне. 
«Мне снилосЬ: тЫ любишЬ, как 

пре;кде. 
«Проснулся, а слезЫ все лЬются... 
«И я не могу их унятЬ... >> — 

— Песем- 



105 



ся: все вместе. Несется и краснЫй 
Наставник за нами: тысячелетием, 
пламенами и пурпуром: — 

— открываю 
глаза: лебедЬ — лампа. 

Лебедя вЫре>кет мне Раиса Ивановна 
завтра... 



Воспоминание детских лет —мои тан- 
цЫ: под лампою; все во всем: насЫ- 
пают в чайницу чай; и над куском каби- 
нетной стенЫ под самоваром бормочет 
бЫстроглазЫй мой папа; в кабинете 
стен нет: вместо стен — корешки, за 
которЫе папа ухватится: вЫтащитЬ пе- 
реплетенный и странно пахнущий томик: 
вместо томика в стене — щелЬ; и уЯсе 
оттуда нам естЬ: — 

— проход в иной мир: 
в страну ^изни ритмов, где я бЫл 
до роЯсдения и оттуда теперЬ вЫ- 
нимаю я палЬчиком... паутинник; па- 
па ;ке томик раскроет; и — 

— бро- 
сятся — 

— крючковатЫе знаки: диффе- 
ренциала и... функций; эти функции пол- 
зают на крючочках; и, вероятно, куса- 
ются, как... мурашки, которЫе позаво- 
дилисЬ в буфете и которЫе...— 

106 



— раз при- 
несли мне кусочек черствого хле- 
бика... из него делатЬ грешника, то 
естЬ, обмакивать в чай; разло- 
мили кусочек, а там то — 

— в ку- 
сочке-то! — 

— мурашки: — 

— краснЫе! — 

— пол- 
зают 1 — 

— папа придвинул свой нос и под- 
пирая очки двумя палЬцами. он заерзал 
лицом и воскликнул: 

— «Ай1 Какая гадостЬ: мурашки!» 
Сам :Ясе он поразвел на дому всяких 
функций на листиках (до функций Лаг- 
ранЯса включительно), и существа инЫх 
;кизней во всем: и в буфетнЫх щелях, и 
в паутине под шторой — 

— видел я там 
брюхоногую функцию: — 

— папа пестрит 
своей функцией белЫе листики; фун- 
кции с листиков расползаются по до- 
му; листики бросит в корзиночку; я >ке 
листики вЫтащу; и — Раиса Ивановна 
мне из них наре;кет ворон; все воронЫ 
мои не простЬе, а — пестрЬе; и — на 
себе оне носят: многое мно>кество ра- 

107 



станцевавшихся иксиков; мне надоели 
воронЫ; и я — гля^ку в иксики: — 

— в икси- 
ках — не бЫвшее никогда) 

Б них — предметность отсутствует; 
и — угоняются смЫслЫ... 

Бечер: мне — пора спатЬ. МамЫ нет 
(она на «Маскотт» — в бенуаре); мЫ с 
Раисой Ивановной за вечерним столом 
вместе с бабушкой и Серафимой Гаври- 
ловной, старушонкой; папа там, под са- 
моваром, бормочет: у чайницЫ, черной, 
лаковой и китайской; на этой китай- 
нице — виЯсу я: золотЫе садЫ, много- 
крЫшие домики, золотЫе птицЫ и лю- 
ди — китайцы. 

Бее одно: золотой Китай или... чай. 

Папа вЫставит на Серафиму Гаври- 
ловну из-за книги и таинственно под- 
мигнет ясноглазЫм лицом: 

— «Серафима Гавриловна: Страшного 
Суда-то не будет». 

— «А как так не будет?» 

— «Судную-то трубу украл видно 
чорт: переполохи на небе... Об этом пи- 
сали в газетах». 

И Серафима Гавриловна нам обиЯсенно 
по>кует блеклЫм ртом. 

— «Переполохи и неприятности: у Ни- 
колая Угодника с Михаилом Архангелом»... 



и тут примется утапатЫватЬ в 
коридор повеселевший вдруг папа: и 
уЯсе — 

— «почистите сюртучек!» — 

— раздается 
оттуда; мне — не весело: что-то бу- 
дет! 

ПапЫ нет; папа в клубе: один; и все — 
в бесподобиях; переполохи в углах; и не- 
приятности — под полом; и лишЬ один 
потолок в световЫх кру;кевах; комнатЫ, 
как ковши, зачерпнули за окнами мраку; 
и, как ковши, — полнЫ мраку; Серафима 
Гавриловна спряталась в листЬя лапча- 
той палЬмЫ: озиратЬся, топтатЬся и, 
содрагаясЬ, боятЬся — темнотного то- 
пота; тихонравная бабушка — ушла в 
кухню; переливается звездами неосЬш- 
ное небо. 

И — ползает функция. 

Раиса Ивановна меня уло>кит в по- 
стелЬку. 



Мне не спится... Повешено мне на 
стенке окошко: там — стЫлая ясностЬ 
вечернего неба; и стЫлая ясностЬ ве- 
чернего неба дро^кит; и — 

— самоцветная 
звездочка — 

— мне летит на постелЬ; гла- 

109 



зиком поморгает; усядется в локонах; I 
усом уколется в носик: чихну. ] 

А звездоглазое небо моргает в окошке. • 
Бот откроют форточку, и как без- 1 
горбое облако тихоплавно войдет синий ^ 
холод; осту^катЬ синеродом: — | 

— и певчая \ 
стаечказвезд — к нам ворвется; кру- 5 
ЯситЬ по углам и наполнить все ще- , 
бетом: — 

— две от стаечки отделятся ; 
и начнут порхатЬ друг над другом, ■ 
затеяв веселую драку, а какая-ни- '-- 
будЬ сядет к Бо:^енЬке в уголок; : 
трогает крЫлЫшком огонек и про- ^ 
бует маслица из лампадки:— ^ 

— все ;ке ] 

другие блистающим одеялЬцем опу- \ 

стятся на меня: распеватЬ небес- ■ 

нЫе песни... — - 

Сплю... — -^ 



А за окнами все подтянуто, втяну- ; 
то: в синеродную вЫшину, а она-то но- ^ 
сится звездами, то — под собою их го- ; 
нит; катится наливная звезда за пере- 5< 
кладину рамЫ; и бЫстротечное небо не- ^ 
сется, чтобы прогнатЬся под утро: уйти 
восвояси. 



110 



Впечатления. 

Впечатления первЫх мигов мне — за- 
писи: блещущих, трепещущих пулЬсов; 
и записи — образуют; в образованиях 
встает — что бЫ ни бЫло; оно — образо- 
вано. 

Образование меняет мне все: — 

— и точ- 
ки моих впечатлений дробятся — 

— душою 
моею! — 

— и риза мира колеблется; по ней ка- 
тятся звездочки законами пучинногопулЬ- 
са; и безболезненно гонится смЫсл любо- 
го душевного взятия метаморфозами 
красноречивого блеска, где точка — 

~ по- 
нятие! — 

— мноЯсится многим смЫслом; и 
вертит, и чертит мне звенЬя летящей 
спирали: об'яснение — воз>кение блескэв; 
понимание — блески в блесках, где ритм 
пулЬса блесков мой собственный, бЬющий 
в стране танца ритмов и отраЯсаемЫй 
образом, как — 

— память о памяти! 
I {реобраЯсение памятЬю преЯ^него естЬ 
собственно чтение: за пре>кним стоящей, 
не нашей вселенной; впечатление дет- 

111 



ских лет — пролетЫ в небЬшшее никогда; | 

и— тем не менее сущее; существа инЫх ] 

:Ясизней теперЬ вмешалисЬ в собЫтия ; 

моей :>кизни; подобия бЬшшего мне — со- ; 

судЫ; ими черпаю я — гармонию беспо- ; 

добного космоса. \ 

Память о памяти — такова; она — ! 

ритм; она — музЫка сферЫ, странЫ— \ 

— где \ 
я бЫл до ро;кдения1 

Боспоминания меня обложили; воспо- ; 

минание — музЫка сферЫ; и эта сфера— | 
вселенная. Бпечатления — воспоминания 

мне моей мимики в стране Ясизни рит- I 

мов, где я бЫл до роЯсдения. ] 

Синий глаз — добрый глаз. \ 

— «СкблЬко надеЛд дорогих» — поет ^ 
мама, бЬшало... '^ 

— «СкблЬко счастЬя» — подхватит, 1 
бЬшало, двоюродный мой дядя. 

— «Влагих» — сливаются голоса... ■] 
СветослуЖение — начинается: — | 

— свои I 

глазки закрою я; их потру кулачками; и ^ 
возникнет в закрЫтЫх глазах моих 
центр — 

— ^елто-лиловЬш, бЬющийся, свет- 
лЫй! — 

— и трепетЫ молний, из центра 

112 



летящих спиралями, и исходящих мне 
точками блесков, дробимЫх метаморфо- 
зами красноречивейших светочей. 

ЖелтолиловЫй центр — счастЬе; а 
светописЬ молний — мои дорогие наде>к- 
дЫ; образуют мне — светлую ризу под ве- 
ками; я потру кулачками глаза; и свет- 
\ая риза колеблется; по ней катятся 
звездочки и развивают хвостЫ светлЬх 
блесков — вокруг лилового центра; и из 
светочей вЫлагаются: образЫ и подобия 
комнат; это — комнатЫ космоса; это — 
наимЫе комнашЫ; это — церковЬ, перене- 
:енная мне под веки; папа там на мгно- 
зение возникает; перебегает мне ком- 
1а1пЬ1: кивает, как памятЬ о чем-то; и 
образует проход— в иной мир: >келтоли- 
^овЫй центр мчится навстречу мне, раз- 
двигается в синий глаз; синий глаз — 
^обрЫй глаз: он моргает ресницами блес- 
(ов; он — ширится; и громаднейшим си- 
1ИМ кругом несется навстречу; мгнове- 
1ие: — 

— я бросаюсь туда, в эти звенЬя ле- 
пящих спиралей и в ритм пулЬса блес- 
юв (мой собственный), где я — 

— бЫл до 
ю ведения!.. 

Мгновение — я забЫлся: и с открЫтЫ- 
\и глазками протянул свои ручки на- 

113 ^ 



встречу:— ' 

— из пол моргающих век улетел] 

космос света; и — василЬковая комната! 

передо мною: все та >ке. ^ 

«Сколько наде:>кд дорогих, \ 

«Сколько счастЬя!..» 
Блески — счастЬе: они — дорогие на-: 
докдЫ; и синий глаз — добрЫй глаз! — не-^ 
бо; и небо люблю я; люблю лучики; мил-| 
лионами светлЫх пЫлинок клокочут они;; 
я тянусЬ к ним: их взятЬ моей ручкой;] 
и — свободно проходит рука в ясному 
блеске пЫлинок; огонЬки свечей и, глав-^ 
нЫм образом, маминЫ алмазнЬя серЬги1 
вЫзЬшают воспоминанЬе во мне: моих;: 
замкнутЫх глаз и под веками светлого^ 
Яселтолилового центра, бЬющего блеском] 
молний и открывающего мне проход — •> 

иной мир. 



«1 

■■■■:. 1 

Синий глаз узнаю я и после: он—глазн 
в треугольнике; этот глаз — в церкв1|^ 
Тихоиа-на-Тупичках— видел я. \ 



Самосознание. 

Самосознание этих мигов — отчет-»; 
ливо: — ^ 

— самосознание: пулЬс; мЫслю пулЬ-?| 
сом без слова; слова бЬются в пулЬсЫ 

114 



и ка>кдое слово я лол>кен расплавитЬ — в 
текучесть дви>кений: в >кестикуляцию, 
в мимику; понимание — мимика мне; и 
трепет мЫсли моей: — 

— естЬ ритмиче- 
ский танец; неизвестное слово осмы- 
сленно в воспоминании его ^еста; Ясест — 
во мне; и к словам подбираю я ^кестЫ; 
из >кестов построен мне мир; передо 
мной пробегают слова: папЫ, мамЫ, Ду- 
няши, профессора которого я запомнил 
в то время (он — в Яселтом); и слова на- 
печатаны на душе мне неведомЫм гиеро- 
глифом: — 

~ и смЫсл звуков слова дробит- 
ся — 

— душою моею — 

— и понимание мира не 
слито со словом о мире; и безболезненно 
гонится смЫсл любого словесного взятия; 
и понятие проростает мне многообра- 
зием передо-мною гонимЫх значений, 
как... >кезл Аарона; гонит, катит зна- 
ченЬя; переменяет значенЬя... 

Об'яснение — воспоминанЬе созвучий; 
пониманЬе — их танец: образование — 
умение летатЬ на словах; созвучие сло- 
ва — сирена: — 

— пораЯчает звук слова 
«Кре-л\лЬ»: «Кре-млЬ» — что такое? У>к 

115 ^^ 



«крем-брюлэ» мной откушан; он—сладкий; 
подали его в виде формочки — вЫсту- ! 
нами; в булочной СавостЬянова пока- ! 
зали мне «КремлЬ»: это — вЫступцЫ ле- \ 
денцовЫх, розовЫх башен; и мне ясно, 1 
что — ' 

— «к ре» — крепость вЬютупцев (к ре- ; 
мля, кре-ма, кре-пости), а: — м, млЬ— ; 
мягкость, сладость : и потом у;ке из ; 
окошка черного хода (ведущего в ку- ^ 
хню), где по утрам водовоз бЫстролив- 
нЫм ведром наполняет нам бочку, '— по- ^ 
казали мне: на голубой дали неба — крем- \ 



левские башенки: розоватЫе, крепкие, , 
сладкие:— ^ 

— эти башенки — :?кивотечнЬ1е 1 
звуки слов, восстающие подкидною ^ 
линией красок; и— самоглавЫм собо- 1 
ром; линии — беги ритмов, цветущих \ 
мне сонно-знакомою мимикой— | 

— свои : 
глазки закрой; и — потри кулачки: \ 
Ясивотечная светописЬ молний из 
лилово-;келтого центра — летает, 
блистает; центр — пулЬсирует мол- 
нЬями: — 

— Ясивотечная светописЬ мол- 
ний — слова; а пулЬсация — смЫслЫ; :)киво- 
течная светописЬ слов гонит в сон; го- 
нит в комнатЫ смЫсла: — 



116 



— понятие (ду- 
шевное взятие слова) естЬ светописЬ 
дробимого ритма; она ветвится, как 
лрево; и возЯсигается блеском образов, 
точно свечек на елочке; но ритм пулЬса 
элесков — мой собственный, бЬющий в 
стране танца ритма и отраЯсаемЫй об- 
разом, как память о памяти. 

И впечатления слов— вспоминания мне. 

Валериан Валерианович Блещенский сгорает 
от пьянства. 

— «Балериан Валерианович Блещен- 
ский...» 

— с Что такое?» 

— «Сгорает от пЬянства.» 

И Балериан Балерианович Блещенский 
астает прело мною: черноусЬй, в мун- 
\ире со шпагою, и — в треуголке с плю- 
ча;кем — в огнях; звенЬя ярких спиралей 
[прескучего пламени воз^кигают в нем 
элески; Балериан Балерианович Блещен- 
ский дробится огнем светлЫх дЫмов и 
уЯс гонится он — 

— метаморфозами дЫм- 
нЫх пеплов на небе; или он прогоняется 
чне под веки (кулачком потру я глаза) 
л там крутится он на фонтаннЫх огни- 
стЫх хвостах, в пЬянстве светов, в 
1четаморфозах красноречивого блеска: 

117 



его — нет; он — сгорел; мир сгорит от ; 
огня; светопреставление — гибелЬ все- ' 
ленной в пламеннЫх ураганах на нас \ 
летящего ока; Валериан Балерианов — мне . 
уЯсе преставился в свете: сгорел в беге ^ 
блесков. 

От него остался лишЬ пепел. ! 

И вот снова звонится к нам Валериан '*■ 
Валерианович Блещенский, как ни в чем ■ 
бЬшало. \ 

Валериан Валерианович все равно, что ! 
полено: деревянная кукла он; деревян- ^ 
пая кукла в окне парикмахера Пашкова ! 
мне известна: она похо:>ка на Блещен- I 
ского; Блещенских продают саЯсенями; и - 



потом их сЯсигают; Поликсена Борисовна ■ 
Блещенская покупает себе Валериан Ва- ^ 
лериановичей са^кенями; и постепенно }, 
сЯсигает их: одного за другим. ^ 

И пока один из них к нам заходит с ^ 
визитом, другой у;ке — I 

— растрещался в | 
камине в спиралях летящего пламени и ] 
вЫгоняется метаморфозами дЫмов под , 
небо: сгорает от пЬянства. ; 

Об'яснение — во:;кЯсение блесков; пони- 
мание—свет под веками; и Валериан 
Валерианович Блещенский возникает в 
глазах из ^елтолилового центра спи 
ралями молний. 



118 



I 



Мамочка едет на бал. 

Моя милая мамочка— -молодая; и — ходит 
:ебе именинницей; а бледноустая тетя 
!\отя разводит... грустинЫ и праздно- 
~лазо уставится в мамочку: мамочка 
:ка;кет ей: 

— «И в кого тЫ такая». 

Щечки маминЫ — полнокровный, розо- 
зЫй мрамор; и твердЫе руки — в треща- 
дих браслетах: с Поликсеной Борисов- 
ой Блещенской, в великолепной карете, 
юедет — на предводителЬскийбал: веера, 
:юра, тюли) Ь мочках ушек алмазнЫе, 
челкограннЫе серЬги слезятся перебе- 
"ающим пламенем; мамочка — в балЬном, 
эархатном платЬе, в опопонаксовом воз- 
хухе, из не:>кно кремовЫх кру>кев склонила 
:вою завитую головку и веющим веером: 
«а меня гонит холод... 

Тетя Дотя разводит кислятину; ста- 
эая бабушка курит опопонаксом; из 
1улЬверизатора вЫлетает струя; из 
лулЬверизатора прЫтко прЫщутся ши- 
1рЬ1; и этими смесями душится ма- 
ночка; завитЫе валиком волоса — 

- пуф- 
пуф-пуф! — 

— по- 



119 



1 

крЬшает пудрой пуховка: двеналцати- ^ 
свечие — в зеркалах (по четЬфе свечи — в I 
трех углах: по четЫре свечи в зер- ! 
калах!). За>кмешЬ глазки; текучая све- \ 
тописЬ самородного блеска уЯсе за- | 
качалась в закрЫтЫх ресницах: — 

— и мне ; 
каЯсется: — 

— мамочка в великолепной ка- I 
рете, от нас проедет под аркою: в \ 
иной мир и в светлЫе сферЫ ма- ; 
зурок, где Миловзориков в малино- ; 
вом ментике гремит ясной шпорой, | 
а красногрудый гвардеец, Гринев, [ 
гордо вЬшятил грудЬ, где раскинувши | 
в воздухе фалдЫ фрака двубакий ' 
Азаринов завивает валЬс в белом ^ 
блеске колонн; и неслЫшно не- ■ 
сутся за ним— на легчайших спира- < 
лях... \ 

И Поликсена Борисовна Блещенская ' 
позвонилась... за мамочкой; мамочка в ро- 1 
тонде проходит; карета несется по ули- 
цам; за каретой рядЫ огней: рядЫ убе- 
гающих дней — в рой теней; — 

— людоедное 
время хоронится там, в туманнЫх роях; 
людоедное время погонится на черноярЫх 
конях... 



120 



МаминЫ впечатления бала во мне вЫ- 
зЫвают: трепетания тающих танцев; и 
мне во сне ведомЫх; это — та страна, где 
на веющих валЬсах носился я в белом 
блеске колонн; и памятЬ о блещущем 
бале — одолевает меня: светлая сфера 
не нашей, за нами стоящей вселенной, 
где...— 

— раскинувши в воздухе фалдЫ фрака 
вЬет валЬсЫ Азаринов, где красно- 
грудый гвардеец Гринев гордо вЬшя- 
тил грудЬ в белом блеске колонн, 
где Владимир Андреевич Долгору- 
кий...— 

— блещущие существа посе- 
щают нас, и смещают мне представления: 
драгун, дракон — то :>ке; появился однаЯсдЫ 
он: в розовордянЫх рейтузах; я все тре- 
петно Ясдал: вот он будет из уст нам 
вЫкидЬшатЬ пламенЬ; но этого не слу- 
чилось... И бЫл— Глянценродэ (огромная 
шапка с султаном!): носолобЫй, запу- 
танный в серебро; впечатление блещу- 
щих эполет бЫло мне впачатдением: тре- 
пещущих танцев; и потянулся я все к 
колесикам шпор; воспоминание это мне — 
музЫка сферЫ, странЫ — 

— где я Ясил до 
ро;кдения! 



121 



Папа. 

БЫстроглазЬш мой папа: приземистЬш, 
головастЫй, очкастЬш; мно^килп нам тол- 
чею; и — угоняет нам смЫслЬь 

Распахивает столовую дверЬ; и оттуда 
он смотрит, как... памятЬ о памяти; 
память о памяти такова: она — проход в 
иной мир; и папа вторгается из прохо- 
дов поговорить, по^итЬ снами; и обра- 
зуется — что 6Ъ\ ни бЫло; образования — 
строи; папа — строит нам строи мЫ- 
слей, приподЬмая при этом очки и впе- 
ряяся добродушно на нас; это он — учит 
мамочку: 

— «Математика — гармония сферЫ... 
Риза мира колеблется строем строгих 
законов: по ней катятся звездЫ... От 
блиЯ<:айшсй звездЫ лучевой пучок про- 
бегает к нам, знаешЬ, три года»... 

В очках дро>кит солнЫшко; я — закры- 
ваю глаза; и— умноЯсаются блески; и — 
светлая риза колеблется; пролетели все 
смЫслЬ], а папа стоит, открЫв дверЬ в 
кабинетик оттуда он смотрит. 

И поплачу я за окно — в ясноглавое 
облачко. 

Бот, бЫвало, заря; вот — оконная рама; 
вот — я: бабушка, мама и я — мЫ ;кивем 
своей ;кизнЬю; а папа врЬшаешся... из за 

122 



книЯсного шкафа; и — убегает обратно: 
к корешкам толсгпЫх томов, таящих в 
себе все какие то гиероглифЫ : — 

- диф- 
ференциал, интеграл! — 

— я их знал: 
до ро;кдения1 

— «Математика — гармония сфер»... 

А мЫ папу не слушаем; и нос уткнет 
в книгу он : вертит — чертит на листики 
звенЬя какой то спирали; а войди к нему 
в комнату: он в распахнутом, пЫлЬном 
халате целится в толстЫй томик: в 
него бЬет пЫлЬной тряпкой; моргает в 
закатЫ... 

БиЯсу я мамочкин взгляд, переведен- 
ный на папу. 

Бабушка оправляет косЬшку; мамочка 
оправляет наряд; мамочка моя, как... 
картинка; папин опущеннЫй взгляд: папа 
у нас как бЫ... «так». Я — не рад, видя 
мамочкин взгляд, переведеннЫй на па- 
пу: - 

~ воспоминания облагают меня; 
это — не бЫвшее никогда; и точно — 
бЬявшее преЯсде; папа мне — существо 
иной :>кизни; ходит с согнутЫм томи- 
ком, и, махая рукой, ею черпает 
гармонию бесподобного космоса: — 

— папа 



123 



мой — математик Летаев; и папа — мой 
папа: толЬко мой, ничей иной; матема- 
тик Летаев не моЯсет бЫтЬ папою ни- 
кому на земле; он— папа мне; и почему 
это так, что папа мой — математик 
Летаев. 

Разве я виноват? 

И поплачу я — за окно: в ясноглавое 
облако. 



Знаю я: — 

— математику чистится 
сюртучок; и он, бЫстротечнЫй, несется 
посиЯсиватЬ: — 

— в Университет, 

— в Совет) — 

— если :^е ма- 
тематику не сидится на месте, то ма- 
тематик забродит: без толку и проку 
по кабинетику — от кни;кной полки до 
полки; барабанит палЬцами: по углу, по 
столу, по стене; прибормочет, пришеп- 
чет — приземистый, темноглавЫй, очка- 
стЫй : 

— «Эн-эм два на це три!» 
Тарарах-тах-тах-тах1 

— «И по модулю шестЬ...» 
Тарарах-тах-тах-тах ! 

И тонко очиненнЫм карандашиком 
чертит-чертит на листиках. 

Ь?4 



и что он набормочет, нашепчет, то — 
расскажет им всем: Басилисимову, При- 
татаенке и Брабаго. 

Басилисимов — «конгруируе т». 

Серафима Гавриловна, с бабушкой и 
старой левою Берой Сергеевной Лавро- 
вой, на математиков собираются по- 
смотретЬ: из гостиной; и разводят 
руками на них — из за листЬев лапчатой 
палЬмЫ. 

— «Математики... УченЫе... ГоловЫ»... 

— «Бее у них там — свое»... 

— «Дифференцируют там они!» 



А бЫвало папа, прояснясЬ, наклонится 
великанЬим лицом; и — ясновзорнЫм, и — 
добрЫм, с растормошенными космами и 
устало раскосЫми глазками; и уставится 
ими в душу; на заморщиненнЫй вЫпуклЫй 
лоб приподнявши блеск очков, осторо>кно 
полоЯсит мне ручку на свои болЬшие 
ладони и из усатого-бородатого рта на- 
дувает тепло под рукавчик; и легкодЫша- 
щим ртом что-то шепчет про небо: 

— «оно— сфера: гармония бесподоб- 
ного космоса — в нем: по нем катятся 
звездЫ законами небесной механики»... 

И чертит и вертит под носом моим 
карандашиком звенЬя спирали; ивпечат- 
леет мне в душу; и точки моих впечат- 

125 



лений — дробятся; и риза мира коле- 
блется. 

Наливное, безглазое облако — посмо- ; 
трю — там проходит за окнами; своим 
пламеннЫм ободом ополчинится в небо. I 

Пассаж. '. 

Изредка берет меня мама. ^ 

И на саночках, мимо саночек, проле- 
таем мЫ — в саночки: в белом шипне | 
метелицЫ; из метелицЫ — в вЬюгу; из 
переулков и улиц — переулками, улицами: ; 
в переулки и улицЬь ^ 

Переулки и улицЫ пролетают домами. ] 
Иу>ке таинственно пахнет Поповский 
пасса;к; и надо мною, пустой, раздается 
он гулкими переходами сводов; заЯсигают ^ 
лапчатЬш газ; в окнах лоснятся лентЫ; '\ 
малиновеют материи; от окна— к окну: ^ 
веера, сюра, тюли. I 

МЫ беЯсим прямо в дверЬ, и — ] 

— приказ- ; 

чики принимаются — • 

— из стенЫ вЫхватЫ- ^ 
ватЬ валики и кидатЬся ими в при- ] 
лавок, и вертясЬ на руках, по прилавку 
забЬют — 

— вам — 

— вам-вам — 

- волосистЫе 



126 



валики, разливая бордового цвета 
материю; и — на маминЫ руки! Мама 
щупает добротностЬ материи, а галан- 
терейный приказчик над нею разводит 
руками; и говорит ей: 

— «Шан-^сан!» 

И у^е накидаются ^келтЫе, плотно- 
с^катЫе плитки; развернутся, раскроют- 
ся; и — ах! ~ все малина; развернутся, 
раскроются; и— ах! — все в шелках. 

Мамочка залюбуется ^елтокраснЫм 
атласом ; из руки приказчика остервенело 
лязгнули но^кницЫ; закусалисЬ и прЫтко 
запрЫгали по ^келтокраснЫм атласам: 
отхватить атласца и нам. 

МЫ вЫходим; мЫ — вЫшли; и — видим 
у>ке, что взлетел подкидной огонек; что 
на улицах поредел людоход; тихий ме- 
сяц прорезался; чешется многогрудая 
психа о трубу водостока: спиною; и — 
звездное небо вЫносится — от зари до 
зари, чтоб другое, беззвездное вЫгнатЬ: 
от зари до зари. 

У>ке мЫ — к носорогой портнихе; чер- 
ная, она вЫскочит каркнутЬ нам: 

— «Ну, и атлас: ну и вкус Ясе у 
вас!» 

Забодается длиннЫм носом на маму... 
Мама все ей отдаст; и она убе>кит за 
алЬков: раскромсатЬ нам атлас. 

127 



БновЬ на саночках, мимо саночек, про- 
летаем мЫ в саночки; приморозило, а — 
тепло мне под полостЬю; вздернешЬ го- 
лову вверх: иззвездилосЬ все — до-нелЬ- 
зя; неосЬшное небо кипит, дроЯсит, дЫ- 
шет: переливается звездами: 

— «Нет, нет, нет: тЫ — не папин, \ 
не — мамин... ТЫ — мой!..» 

А млечнЫй путЬ — приседает. I 

Четырехлетие. \ 

Четырехлетие перечертило :^изнЬ на ' 

двое: я как бЫ пересЫпался из эпохи 

в эпоху — ; 

— понимаю я пересЫпЬ поколе- : 

НИИ — из эпохи в эпоху: за сквоз- * 

нЫм людолетом времен проясняется 

явственно — ангел эпохи — ^ 

— иная эпо- ; 
ха мне светит: — < 

— будто ночЬ, мрач- '^ 
нЫй бЫк, бодал стенЫ столовой; 
блескороднЫе диски кидалисЬ спаси- 
телЬно в окна; ;кизнЬ освещаласЬ 
моя: будто: — 

— на вновЬ образован- 
ной суше приподнялся я со дна океанов, 
где виделись гадЫ; но суша сознания 
простиралась: моря отступали; само- 
волЬнЫе воздухи наполняли мне легкия; 

128 



иногда начинало лушитЬ: это — трога- 
лисЬ зароставшие ЯсабрЫ во мне древ- 
ним у>касом; и подЫмалисЬ — гадливости; 
в миголетах времен начинал я дро;катЬ, 
потопляемый миголетами времени; да, я 
плакал в пучинах: и — 

— впоследствии, бу- 
дучи у^е гимназистом, прочел, что 
к Калингуле приходил... Океан; при- 
ход Океана бЫл ведом мне в дет- 
стве: Океан и Титан — это прощупи 
преЯсних бездн — 

— (мне впоследствии 
представлялся Титаном, огромнЫм 
и грохотнЫм — Помпул) ~ 

— эти про- 
щупи гонятся: стародавним Тита- 
ном. 
Титан беЯсит сзади. 



Ме>кду тем все менялось : сухо веяла 
в окна метелЬная пересЬшЬ; а потом: 
рЫхло стала носитЬся она, — омягчая до- 
ма в навеваемой снеЯсини; тепленело: 
вставали туманЫ; закапало бисернЫм 
до:>кдичком; после до>кдиков - гололедица- 
лединица блистает; и — хруст ледорогих 
сосулек; и — ломко, и — сколЬзко. 

УЯсе нет снегопада; в сЬрЫх, в облив- 
нЬх деревах — ветроплясЫ стоят; кудре- 

129 '^ 



вато дЫмЫ вЬшрЫгают из труб и рас- ; 
чесанно низятся склонЫ их; уЯсе моют \ 
нам стекла окон: и — запах замазки; ста- \ 
канчики яда стоят; убирается вата; от- ; 
крЬто окошко. : 

И грохотно. 

Я внимательно изучаю дома: по Ко- : 
сяковскому дому я знаю, что все это — ■ 
тайнЫ; мо:>кет бЫшЬ, в тех домах нет | 
печей; моЯсет бЫтЬ, ~ там не водятся | 
папЫимамЬ!, нодядиитети. ; 

ПеревивЫ орнаментов, надоконнЫе ; 
арабески и полнЫе каменнЬх виноградин; 
гирляндЫ — глядятся нам в окна; то — ро- 1 
зовЫй дот Старикова; но вот столб 1 
Яселтой пЫли взлетит с мостовой, и 5 
окно — закрывают. ^ 



130 



Глава четвертая. 
ОЩУПИ косл\осов. 

о, страшнЫх песен снх не пой! , 
Ф. Тютчев. 

Вселенная. 

Бее смотрю я из окон: — 

— примечатель- 
но мне говорят: ^естЫ каменнЫх, стен- 
нЫх, длиннЬх линий, — подающие кучами 
крЫш окопченнЫе трубЫ — под облако, 
которое вЬлагается в небо; на трубе 
сидит кот; к ней идет трубочист; с ма- 
лой лесенкой, с гирями; грохотно ска- 
лится мостовая, — внизу: крепким, бе- 
лЫм булЫЯсником; многогрохотно бре- 
дит она — 

-ррр... ррр... ррр...~ 

— с колесом 
ломового, с пролеткой, — внизу из уще- 
лий: в безмерностях переулков и улиц, 
ведущих в тупик — к мировой безокон- 
ной стене с водосточной пфубою, в ко- 



торой зияет Я^ерло в никуда, и откуда \ 
в доЯсдливЫе дни изолЬются небеснЫе < 
хляби; :>керло ведет в бездну, около ко- I 
торой сидит рванЬш нищий и указует | 
на страшную свою язву; песик тоЯсе по- : 
чешет о край водосточной трубЫ, о дЫ- : 
ру, безволосую спину свою; и — скулит I 
там: над бездной. ■ 

ТроттуарЫ, асфалЬтЬ, паркетЫ, \ 
бранд-мауэрЫ, тупики — образуют огро- ! 
мную кучу; эта куча естЬ мир; и его I 
назЬшают «Москва»; на асфалЬтах, : 
паркетах, брандмауэрах повисает «Мо- 
сква» посредине пустого огромного ша- ' 
ра; в этом шаре :>кивем мЫ; он— небо; ^ 
открываются форточки в нем; и — про- I 
пускается воздух; этим делом заведует: 1 
пристав Пречистенской части, про:>ки- ] 
вающий в каланче и оттуда нас изве- " 
щающий приподнятым шаром, что он ■ 
бодрствует и что «мир» безпрепят- . 
ственно повисает. Окончание нашей ] 
квартиры — глухая стена; если в ней 
пробить брешЬ, то небеснЫе хляби — 
хлЫнут; и будут потопЫ; по булЫЯ^ни- 
кам будут пенитЬся белогривЫе волнЫ; и 
«Москва» переполнится, как... водо- 
возная бочка. 

Ме>кду тем, за глухою стеною, вне 
мира, давно просеивает — сосед: Христо- 

132 



фор Христофорович Помпул; непосрел- 
ственно за стеной тя>кело повисает во 
мрак — его писЬменнЬй стол; и четЬфе 
колесика кресла блистают — в ничто; 
в нем -то вот воссел Помпул, с огром- 
нейшей кни>кищей; и колотится ею — 
нам в стену; полосатЫй >кивот из за 
креселЬнЫх ручек урчит и громами и 
бредами; в >кивоте — блеск огней; будут 
дни — разорвется он в стену ударит ос- 
колками; образуется черная брешЬ: внес 
хлЬшет потоп. 

Помпул. 

Христофор Христофорович Помпул — 
бЫл совсем как... буфет хотЬ и >кил он 
вне мира, за нашей глухою стеною, он 
все :>ке в «мир» ха>кивал. 

Если бЬх хорошенЬко приплюснутЬ 
наш столовЫй ЯселтЫй буфет, то сере- 
дина буфета 6Ъ\ вспучиласЬ; бЫло бЫ — 
набухание; бЫло 6Ъ\ — круглотное брюхо 
буфета: в никуда и ничто; бЫли бЫ 
уши рвущие грохотЫ посуднЫх осколков 
в буфете; и бЫл бЫ он — Помпулом. 

Говорилось у нас: собирает все какие 
то даннЬе Помпул; за статисти- 
ческим даннЫм бросается в Лондон; 
и Лондон, я знал, естЬ ландо (ландо 
видели мЫ на Арбате). И Христофор 

153 



Христофорович Помпул в моем предста- 
влении целЬш денЬ гнался в Лондоне за 
статистическим ланнЫм; то - 
естЬ: целЬш он денЬ, проез:>кая в лан- 
до, (его все -то обЫскивал он) — с двумя 
^келтЫми баками; и — во всем полоса- 
том; полосатое —думал я— иестЬ 
образ ^изни: по статистическим 
д а н н Ы м. 

По ночам :Я<:е он, наперекор все- 
му, —заводился у нас за стеною: вне 
м ира...— 

— я впоследствии знал его ком- 
нату; я впоследствии понимал: за- 
водился он среди оченЬ громких пред- 
метов, безалаберно там возился; 
и вЫтаскивал переплетсннЫе то- 
мЫ — огромнейшей библиотеки; по- 
громЫхивал колотясь ими в полки, 
в столбе книЯсной пЫли; мне каза- 
лося: кто-то тамзаЯсивал; слЫша- 
лосЬ наступление дубостопного ша- 
га; из-за стенЫ — в коридоре; чуя- 
ласЬ: неотделенностЬ стеною от 
шага; и стало бЫтЬ: появление Пом- 
пула у постелЬки; и— -с толстЫм 
томом в руке; думал я: вот идет 
теперь Помпул: — 

— и глухо бубукали 
звуки — из мировой пустотЫ: вЫбивал 

П4 



Помпул пЬлЬ; и от этого дубостопнЫй 
буфет начинал булора>китЬся. 

Ломает пролетки. 

МЫ одна>кдЬ1 весной шли гулятЬ: бЫло 
страшно. Над нами слезал тихолазнЫй 
толстяк — 

— «Беда: это — Помпул». 

Христофор Христофорович переламы- 
вал оси пролеток: подстережет он извоз- 
чика и бросается на него — прямо в Лон- 
дон: осЬ— лопнет; извозчик — ругается; я 
увидевши Помпула, сзади стучащего :>кел- 
той палкой, все-то думаю о извозчике 
Прохоре — о лихаче; мне хочется вЫбе- 
:>катЬ: перед Помпулом хлопнутЬ дверЬю; 
и — раскричаться на улице: 

— «Беда... 

— «Помпул сходит... 

— «Спасайтесь, извозчики!..» 
Извозчики от него — врассЫпную, бы- 
вало; где проходит по улице Христофор 
Христофорович, стуча Желтой палко11 о 
тумбЫ, — там пусто: ни одной пролетки 
уЯс нет; а за углами их— кучи; они ожи- 
дают; ЖелтокосмЫй там Помпул прой- 
дет; с грохотом после этого они вкатят- 
ся снова на белЫе крепкие камни. 

— «С нами, барин!» 

— «ПоЖалуйте»... 

135 



выкинется, бЫвало, пролетка — из-за 
угла, невзначай; и у>ке несется она в глу- 
бину Арбата— от Помпула. 

Христофор Христофорович это знал; 
и притаившись на корточках за стеной 
переулка— 'пЫхтел он у:>касно; и отирал 
себе пот с крепкокостого лба полоса- 
тЫм платком; и вот — едет пролеточка: 
Помпул, уЯсе увидев ее, задроЯсит; и под- 
крадется на карачках к углу перекрестка, 
чтоб прЫгнутЬ в нее невероятно огром- 
нЫм прЫЯском: полосатЫм своим >киво- 
том; и тогда-то вот, на переломленной 
оси, катается в «Лондоне» Помпул; и 
собирает в нем «даннЫе». 



— «Да — вот, знаете: Христофор * 
Христофорович - то — ломает пролет- ) 
ки»... — : 

— доканчивал папа свою небЫлицу ; 

(смутно помнится это), лукаво смеясЬ , 

и блистая очками; я — верю; а мама— рас- ^ 

сердится: небЫлицЫ не любит она. ■ 

Папа скаЯсет ей: | 

— «БратЬ тЫ мне не мешай: а не любо— ] 
не слушай»... ! 

Лев Толстой . 

Смутно помнится: папинЫ небЫлицЫ ] 

вЫслушивал— Лев Толстой их любил. \ 

] 

136 ( 



Лев Толстой — кто такой? 

Я не знал, что такое — толстое (или, 
что-ли — толстовство): ну, там, — зва- 
ние, как звание архиерея, попа, матема- 
тика; и где водятся архиереи, там естЬ 
и толстЫе; так бЪг я ответил тогда 
на неуместнейший вопрос о Толстом; 
если бЫ в это время я знал, что универ- 
ситетские города существуют повсюду, 
то я бЫ ответил, что на город прихо- 
дится: по математику, губернатору, 
архиерею и... ЛЬву Толстому; впрочем, я 
знал один город (о нем говорилось, что 
мЫ туда едем); и этот город естЬ «Клин». 

Всякий город естЬ «Клин»... 



БидЫвал в это время и я — одного ЛЬва 
Толстого: он пришел к папе в гости; си- 
дел в красном кресле; ввели меня и ска- 
зали: 

— «Бот— Лев Николаевич»... 

Я его не запомнил. Он брал меня на 
руки: но запомнились оченЬ ярко: пЫлин- 
ки на серЫх толстовских коленях; и огром- 
ная борода, щекотавшая лобик мне. 

Эти бородЫ, думал я, верно лЬвинЫе 
гривЫ «ТолстЫх»; и я думал: о небЫли- 
цах, об оси пролеток, о Помпуле, о ко- 
стромском му>кике и о пророке Л\агАи; 
про «му;кика» и «Магди» — это папа рас- 

137 



сказЫвал: всем московским извозчикам; 
и гремело папино имя в городских ночнЫх 
чайнЫх; извозчики, собираясЬ туда, пере- 
давали рассказЫ: о «му:)кике» и «Магди»... 



Помню после у;ке: из метели вЬшосятся 
саночки; в саночках папа несется — в 
огромной енотовой шубе; и из нее тор- 
чит — меховой колпак шапки, очки, два 
уса; приЯсимая к груди свой портфелЬ 
полуразорваннЫм меховЫм рукавом, зали- 
вается смехом мой папа — грохочет извоз- 
чик: 

— «А костромской-то муЯсик?»... 

— «Хе-хе-хе-с»... 

И— уносятся саночки. 



Я однажды встретил извозчика (тому 
назад— шестЬ-семЬ лет); это бЫл суту- 
ленЬкий старикашка, которЫй узнал меня: 

— «Как не помнитЬ вас: бЫли вЫ Ко- 
тенЬкой-с... 

— «Как-:^е-с: барина-батюшку помню... 
Хе-хе-с... Михаил БасилЬевич-с... Шутни- 
ки-с... Ему ска:>кешЬ, бЫвало: на Моховую 
на улицу... А они -то, бЬшало, расска^кут: 
о муЯсике да о чорте. 

— «Не гнушалисЬ простЫм человеком... 
БЬшало: стараются... 

— «Вечная памятЬ им». 



138 



Профессора. 

Подозрительно я встречаю госте11 — 
профессоров и директоров казеинЫх гим- 
назий, потому что я знаю про них: — 

— все 
они — У крашения; и потом еще: все 
они— изваяния; они украшают Им- 
перию: это слЫшал я от тети Доти 
и бабушки; а о том, что они крепко- 
лобы, я слЫшал от дяди Ерша: бЬются 
лбами о стенЫ они; и все прочие 
мне говорят, что «профессор» — 
маститость — 

— то-естЬ, то, чем 
мостят; и у меня слагается образ— 

— «Им- 
перии», то-естЬ, какого-то учреЯсдения 
вроде Казенного Дома: колоннадЫ, или — 
ну, там, карниза, подпертого теменем, 
оченЬ крепким; становится яснЫм: про- 
фессор— 

—приходит с карниза. — 

— И меня 
у:)ке грЫзут мЫсли: о ненормалЬности 
телесного состава «профессора»; невыра- 
зимости, небЫвалости леЯсания сознания 
в теле профессора велЬ дол^кнЫ бЫтЬ 
у^каснЫ; ведЬ он весЬ какое-то— то, 
да не то; я со страхом, бЫвало, все вгля- 

139 



дЬшаюсЬ в их бескровнЫе, мрачнЬе лица 
да, их лбЫ— тя;келЬ1, бледнокаменнЫ; их 
стопЫ — тя^ккокамеинЫ; голоса — скрип 
кирки о булЫЯсник... 
Профессора и «доцентЫ» — 

— бЫвало, сой^ 
дется к нам славная стая их (со 
всех московских карнизов); и расся- 
дется: в краснЫх креслах гости- 
ной: горластЫе дЫмогорЫ взлета- 
ют — 

—ударяя палЬцем по креслу, бы- 
вало, плетет Грохотунко— изветЫ: и — 
ветви изветов— 

— а я не пойму; и— дро- 
:>ку — 

—от бессмЫслицЫ громких слов и та- 
имого у>каса «профессорской Ясизни»; 
и стариннЫе бредЫ подЬмутся: — 

— сам 
«профессор» естЬ прощупЬ в иную вселен- 
ную, где еще все расплавлено и куда про- 
фессор несет свои бредЫ; в них носится, 
как, бЫвало, носиласЬ старуха; ста- 
руха— Ясена его; моя крестная матЬ, Ма- 
линовская, естЬ старуха— профессор- 
ша. ОченЬ часто профессор — старик. 



Стариков и старух я боюсЬ. 



140 



Брабаго. 

И когда к нам звонится, кряхтя, го- 
ловастЫй Брабаго, то боюсЬ я Бра- 
баго; Брабаго ощупЬшал взглядом; щи- 
пался глазами; свинцовая болЬ подЫма- 
ласЬ в виске... 

Голос Брабаго у;касен: грохотом голо- 
вастЫх булЫ^кников разбивался нам гром- 
кий брабаЯсинский голос; и всякие «абрЫ», 
«кадабрЫ», бЬшало. как камни, слетали 
из кровогубого рта; разбивали толк в 
толоки; и толокли толчею. 

Папа мой, бЬшало, не вЫдерЯсит, задро- 
Ясит и подскочит: 

— «Как Ясе вЫ это, мой батюшка: ьелЬ 
это все толЬко громкие фразЫ». 

А Брабаго каменно принависнет над 
креслом, да на меня, притихшего в у^асе, 
он уставится краснЫм ртом; и— оченЬ 
злЫми глазами; и лицо его наливается 
кровЬю, точно зоб индюка; и я — тихий 
малЬчик — бегу: прямо к Раисе Ивановне, 
на колени:— 

— и плачу, и прячу — головку: в 
колени; все — душит; все — давит; кудри 
мои беспокойными змеями покрЫвают 
мне плечики; все-то ка>кется мне, что 
Брабаго там лезет: подпалзЬшает; при- 

141 



палаегп ко мне; и мне рушится в спину: — 

— в 
краснЬш мир колесящих карбункулов рас- 
падается мрак. 

ПосЫлают за доктором. 



Раз я его подсмотрел:— 

—как он, описы- 
вая спиною дугу, прилобился под тя^ко- 
грузнЫм карнизом кирпично-красного до- 
ма—в Криво-Борисовском тупичке: непо- 
далеку от домика СерафимЫ Гавриловны, 
куда мЫ ходили с Раисой Ивановной; он, 
Брабаго, одною рукою поддер^кивал грузЫ; 
другой он рукою с:^имал— опрокинутый 
каменнЫй светоч, и, описЫвая спиною 
дугу, собирался обрушитЬся на меня кир- 
пично-краснЫм карнизом; протянулась его 
белая голова с будто Ясующим ртом и с 
пустЫми глазами; и — смотрела мне вслед 
глухою, особою, стародавнею >кизнЬю. 

Дом Косякова. 

Впечатления— записи Вечности. 
Если б я мог связатЬ воедино в то 
время мои представленья о мире, то по- 
лучилась бЫ космогония. 
Вот она: — 

— Дом Косякова, мой папа и 
и все, что ни естЬ, ЛЬвЫ ТолстЫе — 

142 



мне каЯсугпся вечнЬши: — 

— все, кру- 
тясь, пролетает во мгле, но не дом 
Косякова: — 

— до Арарата он встал из 
трепещущих хлябей; кусочек Арбата — за 
ним. 

Папа мой переез>кает немедленно: в 
номер одиннадцать; что-то там обра- 
зует и пишет; ме>кду тем: образуются 
облака, образуются тротуарЫ; мостят 
мостовую; с далЬней крЫши по^арнЫе 
Пречистенской части подЫмают огром- 
ное Солнце; и законами пучинного пулЬса 
с Дорогомилова пристает к нам Ковчег; 
и из него, из Ковчега,— 

— с грохотом вЫ- 
груЯсается: Помпул; и — что бЫ ни бЫло; 
Помпула тащит дворник, Антон, в н о- 
мер десять, в квартиру, соседнюю с 
нами; и она >ке естЬ — мировое ничто; 
и бубукает Помпул; и мировое ничто 
обставляет бубуками он; внегослест- 
ницЫ ведет дверЬ: золотая дощечка на 
ней: «Христофор Христофорович Пом- 
пул»; дощечка глядит, точно памятЬ о 
времени допотопного бЫтия, откуда 
втащили к нам Помпула...— 

— папа мгно- 
венно по этому поводу покупает: дубо- 

143 



стопнЬш буфет; Помпул бЬется к нам 
в стену: буфет громЫхает посудой... 



А по Арбату уЯсе: — 

— в серой войлочной 
шляпе и в валенках пробегает в Хамов- 
ники... Лев Толстой; и там раздробляет- 
ся он в «толстовство» законами пу- 
чинного пулЬса; и о толстовцах мЫ слЫ- 
шим; «толстовцЫ» бЫвают у нас; а 
смЬюл— колобродцт: метаморфозами об- 
разов; метаморфоза проносится пЫлЬю 
по улицам; и возЯсигается: блеск об'ясне- 
ний над ней, потому что— 

— в то самое 
время с чердака вЬшускается на зеленую 
крЫшу луна: струит блеск над блеском»' 
и над фонарнЬши огонЬками несутся 
сияния; — и умно;каются блески катимой 
луною; луна, описав дугу, падает — 

—подтро- 
туарЫ: за парфюмернЫм магазином «Без- 
бардис». 



хлопает дверЬ допотопного дома; и 

— па- 
па мой с мировою историей многосмЫ- 
сленно утекает из косяковского до 
ма: — 

ч 

144 



Папа все это создал, бац-бац бЬютро с 



—в Университет, 

— в Совет, 

— в Клуб! — 

— НаполеонЬ], Людовики, Киро- 
КсерксЫ и гуннЫ пролетками громЬьхают 
за ним: 

— «Со мной, барин». 

И — угоняется смЫсл: на нем Помпул 
сидит, оповещая Арбат дребе;к>кащей 
рессорой, что он видит данное: видит 
данное мне представленЬе о мире. 

Оно— несколько фантастично: что де- 
латЬ. 

Так я видел действительность. 



Нет уЯ^е ЛЬва Толстого. И нет акаде- 
мика Помпула; Тертий Филиппович Пова- 
лихинский заседает в Берхней Палате, 
благополучно избавившись от тевтон- 
ского плена (по последним известиям он 
скончался: мир праху его!); над могилЬ- 
нЫм крестом двенадцатилетие падают 
сне;кинки на надписЬ: — 

—Михаил БасилЬе- 
вич Летаев— 

— мировая бранЬ не окончена; 
рушатся в громе пушек соборЬ; и уто- 
нул Китченер; риза мира колеблется: 
скоро попадают звездЫ...— 



145 



10 



— Не падает дом 
Косякова; он все так >ке спюиш; и — кусо- 
чек Арбата пред ним. 
Рухни он, — все исчезнет. 

«Яу>. 

Описанное — не сознанЬе, а — ощупи: 
космосов; за мною гонятся прощупи 
по веренице из лет: стародавним тита- 
ном: титан бе>кит сзади. 

Нагонит и сдавит. 

Б детстве он проливался в меня; и я 
ширился от моих младенческих в'ятий — 
титана. 

Но ощупи космоса медленно преодоле- 
валися мною; и рядЫ моих «в'ятий» мне 
стали: рядами понятий; понятие — щит 
от титана; оно— в бредах остров: в бес- 
толочЬ расбиваются бредЬ; и из толока — 
толчеи — мне слагается: толк. 

Толкования— толки— ямою мне вдавили 
пол землю мои стародавние бредЫ; над 
раскаленною бездною их оплотневала 
мне суша: долго еще средЬ нея натЫкался 
я иногда: на старинную яму; и из нее вЫ- 
гребали какую-то нечистЬ; и у;кас вил : 
гнезда и ней; с годами она заростала; 
глухонемою бессонницей тяготила мне 
память, она. Тяготит и теперЬ. 

146 



Миг, комната, улица, происшествие, 
деревня и время года, Россия, история, 
мир—лестница моих расширений; по сту- 
пеням ее восходу: это — рост; я — росту; 
и иногда себя ви>ку повернутЫм и скло- 
нившимся в ощупи, шелестящие, как дро- 
;кащее древо— о прошлом. 

Об утрате старЬх громад повествует 
мне ветер— в сумерки, из трубЫ; и про- 
щаюсЬ со старою бЫлЬю: о рухнувшем 
космосе... ГромЬхает, а папа склоняется; 
и склоняяся, шепчет мне: 

— «Гром— скопление электричества». 

А над крЫшами в окна восходит огром- 
ная черная туча; тучею набегает — 
титан; тихий малЬчик, я— плачу: мне 
[^трашно. 



Я внимательно изучаю дома; и москов- 
:кая улица— передо мной возникает сте- 
1ами; и — орнаментной лепкою. 

ПеревивЫ орнаментов, арабески, вазЫ, 
юлнЫе каменнЫх виноградин; гирляндой 
шутаннЬш бородач на меня вперяет свои 
^ве пустЫе дЫрЫ; я его узнаю: это он, 
\орионов; из раскаленного состояния он 
терешел в состояние каменное: он то- 
мится теперь, прислонясЬ к углу дома, 
юддер>ккой карниза; как бЫ он не^соско- 
шл и, потрясая лепною плодовой гирлян- 

147 10- 



дои, как бЫ не принялся он оттопатЬь 
ватЬ по крепкозвучнЫм булЫ^никам, по- 
спешая к портному Лентяеву; себе шитЬ 
сюртучок. 

Гибель. 

С вечера громЫхал Христофор Христо- 
форович Помпул за нашей стеною: так 
еще он никогда не гремел; да, все — руши- 
лосЬ; сверкания начинали подбрасЫватЬ 
ночЬ: грохотали по:>карЬ1; казалося: в 
страшнЫх тресках разрушились тро- 
туарЫ и крЫши; и — осЬшалисЬ дома; хляби 
хлЬшули в окна: думал я— -за стеною, как 
бомба, разорвался тресками Помпул, — 
пробивая в стене нам огромнЫе дЬфЫ. 

Вселенная кончиласЬ: тЬма. Ничего я 
не помню. 



Вскоре помню опятЬ: громЫхало и руши- ] 
лосЬ; сверкания начинали подбрасЫватЬ \ 
ночЬ и освещались не стенЫ, а — обету- | 
пившие толпЫ /Лавров, взирающих оченЬ | 
строго из разлетевшихся складок оде^д. : 



Утром виЯсу я: — 

— толпЫ Мавров— оченЬ 
многие темнороднЫе пятна перепиленнЫх 
суков на деревяннЫх стенах неизвест- 
ной мне комнатЫ; мне к постелЬке скло- 

148 



нилосЬ молоденЬкое лицо с завитЫми 
кудрями; и говорит, с яснЫм смехом, что 
у:^е мЫ в деревне, в КасЬянове. 

Молодое лицо с завитЫми кудрями — 
Раиса Ивановна. Помолодела она. 



«Мир», Москва, переулки распалися; и 
чернороднЫе, ^сирнЫе земли простертЫ 
повсюду; рухнула мировая, глухая стена; 
и показались за прудом, куда все прова- 
лилосЬ — прогляднЫе дали. 



Боспоминание об утрате громад меня 
давит: повествует ветер в полях мне о 
рухнувшем космосе: «Городе»; в облачной 
стае башен плЫвет этот «город»; те- 
нит поля— прошлЫм: о Москве, о сте- 
н е, что-то такое пЬнпаюсЬ припомнитЬ; 
не помню; и — мучаюсЬ. 

Грусть. 

Небывалая грустЬ охватила меня. 
Отступило мне все и ушло в кущу лис- 
тЬев: предметы, собЫтия, люди; да>ке — 
папа и мама. 

5 преЯ^де бЫвшей вселенной, в '<Мо- 
скве», — 

— вспоминаю я, — 

— мое «я» бЫло свя- 



149 



зано с лабиринтами комнат; и комнатЫ 
мне менялись мгновенно: от моих о них ; 
мнений; все обставшее связано с «я»; все > 
предметы меняются: нянина голова мне 1 
появится; я подумаю, что мне страшно; - 
и — вот: — 

— вместо няниной головЫ бле- 
щет лампа; обои дЫмятся на стенах: 1 
пестреют мне образом; — 

— весело, и — ! 
у^е: за стеною во тЬме папа с мамою 1 
веселятся кадрилями; грустно мне, и — 1 
у^е: чернобровая девка, Ардаша, вЫхо- ] 
дит из-под-полу... 1 

Это все — отвалилосЬ: все собЫтия и ^ 
предметы от мЫсли моей отвалилисЬ; ^^ 
действия мЫсли в предметах, метамор- ^ 
фоза предметов при моей о них мЫсли — ) 
все теперь это кончилось : весело — за 1 
стеною у;ке папа с мамою не веселятся ^ 
кадрилями; грустно — и девка Ардаша не ' 
вЫлезает из -под -полу. ;; 

Бее леЯсит вне меня: копошится, >ки- 1 
вет, — вне меня; и оно — непонятно. 

«Курица»... это... это... какое-то: 
гребенчато -пернатое, клохчет, клюется, 
топорщится; не меняется от моих состо- 
яний сознаний; непроницаема «курица»; 
вместе с тем мне она совершенно ош- \ 
четлива; и — блистателЬно мне ясна в 

150 



непонятностях своей ра ст оп о рт с и- 
ной, клювиой ;кизни. 

Бот он «я»... А вот -— «муха». 

И она меня мучает. 

Бее, что ширилосЬ, распирало меня, 
вне меня вЫлипаясЬ стеною: у>касно 
расТталосЬ, раз'ялосЬ на части; омертве- 
нело землей, испаряющей вечером пар 
над душистЫми травами; и — побеЯ^ало 
по небу: обело! давило небо; — 

— облака бе- 
гут на громах и на молнЬях, а дни — на 
ночи: повторяют себя на — ночи; -— 

— свет- 
лорогий пастух зовет рогом меня; чер- 
нЫй бЫк — ночЬ ~ мЫчит на меня... 



По вечерам, над столом, под открЫ- 
тЫм окном: мЫ сидим; и — молчим: крас- 
нобрюхий комарик сразмаху ударится в 
лампу из мрачного парка; вдруг омол- 
нится все; посребреют глазастЫе окна; 
посмотрят, закроются; проговорят пере- 
катнЫе громЫ; и это все непонятно. 

Пролетка проехала? 



Где Москва? 

Развалилась она: никогда не уви>ку ее. 



151 



в Касьянове. \ 

Я смотрю: и я думаю. ■ 

Передо мною на столике молочко: в .' 

круглой глиняной крЬшке; и — - два яйца ' 

в смятку; а я, тихий малЬчик, прислу- I 

шиваюсЬ: — ; 

— об утрате старЬх громад | 

повествует мне ветер: о рухнувшем ; 

космосе (грозами рушатся космосЫ; \ 

и восставая над липами, набегают | 

ТитанЫ на нас — бородатЬми ту- ; 

чами) — ^ 

— передо мною на столике мо- ; 

лочко: и оно — белотечно; и повествует ^ 

мне ветер о рухнувшем — \ 

— где-то близко ' 

за окнами... — | 

— Бее то воздухи веяли; где- 5 

то близко за окнами: самозвучнЫе \ 

кущи кипели: то липЬ; и — лето хо- I 

дило по липам; и рушилисЬ космосЫ: \ 

липовЫх листЬев; и чащи кипели 1 

листами; и сочностволЬнЫй лесок | 

кипел то>ке... ; 



С террасЫ ведут на дороЯску: чстЬфе 
ступенЬки; направо, налево — трава; тЫ 
сойди — потеряепзЬ себя; и ошкрЬнпа глу- 
бокая яма; она — заростает; глухонемою 



1Г)2 



тоской тяготит; в яме — страшно; там 

курица... — 

— Миг, комната, происшествие, 
город — четЬфе ступенЬки, мной 
пройденнЫх; я взошел на них; и рас- 
ширился мир мне деревней; и вместо 
стен мне открЫтЬн прогляднЫе дали... 

Курица. 

Вспоминаю себя я, сходящим с террасЫ: 
над шелестящими травами; колкие ощупи 
трав припадают к лицу; самоводнЫй луЯсок 
ходит травами; а перелетЫ их лоснятся: 
прохо>ку я — в старинную яму; цветок 
одуванчика, сорваннЬш, огорчает мне ро- 
тик; тя^келЫе зной напали; порхает не- 
внятица листЬев; бессмЫсленно — все; я 
уставился — 

— в курицу: 

— «Здравствуй... 

— «ТЫ... 

— «Курица»... 



А белоглазая курица клювом устави- 
ласЬ в стену; и — клюнула: мухи нет; 
^келторошЫе шарики побокали... 

ЦЬшлята... 

И я~ 

— вЫлезаю из ямЫ: глухонемая то- 
ска тяготит; я — себе на уме: да, я знаю, 

153 



что знаю: и — никому не скаЯсу — 

--как 
там — 

— бегают... шарики. 
И мне пусто, мне грустно...— 

— склоня- 
юсь головкой к кому-то — в колени, 
вперяясЬ в пространства; невнятнЫ про- 
странства — 

— (озерцо изморщинилось и из- 
дали сйнилосЬ)... — 

—личико поднимаю [а оно 
все горит) и протянутой ручкою тере- 
блю я Дуняшу. 

— «Как там курица... 

— «Б яме: :>кивет...» 
Не понимают меня. 



Бдруг горячим приливом, как матовЫм 
^кемчугом, я согрет: меня поняли; и — 
бархатисто тепло лЬется в грудку; 
Раису Ивановну, милую, которая меня 
поняла, я люблю; и склонилась ко мне 
своим матовЫм личиком; и агатовЫм 
взглядом за^кгла: в моей грудке тепло; 
поцеловала она: ничего — 

— мЫ над ямой 
пройдем: еще раз — с ней вдвоем; мЫ 
идем у>ке; курица клохчет, беЯсит; умо- 
рителЬно убегают за нею все >келтЬ1е 

154 



шарики на тоненЬких лапочках — в тра- 
вЫ; и приседаю я в травЫ; и — вот: 
белоглавЫй грибок: сЬфое^ка; и — вот: мне 
сухая лепешка (проходит здесЬ стадо); над 
ней вЬешся муха; смеется Раиса Ивано- 
вна: 

— «Нет, не надо...» 
Сухую лепешку я трону. 
А Раиса Ивановна: 

— «Пфуй...» 

ПодсЫхали вокруг оченЬ многие «пфу и» . . . 



Тихо дви^кемся в спящие чащи, в листЫ: 
за листЫ; там — >кердисто, нелисшо; 
схватились колючие поросли — рогоро- 
гими чащами; двигаюсь — в соннЬе су- 
мерки, в немо нецвешнЫе водЫ болота. 

Вода. 

Там стучат Ясернова: — 

— и вода, зеленея, 
летит стеклянеющим током; а воду 
дробящие камни прояснились лбами 
под нею: — 

— Так ;ке вот: — 

— из меня, 
от меня улетит все -все -все, что когда- 
то мне бЫло; за улетающим июком 
душа улетаеп!; а душу дробящие дали 
окрепли мне берегом; безобразное обра- 

155 



зовано: это — земли; а соннЫе образЫ— 
дЬшно кипящие водЫ: вода, зеленая, 
летит стеклянеющим током; а воду 
дробящие камни прояснились лбами. 

У грустного пруда дохнутЬ я не смею: 
грустнею, немею... — 

— Сребрится изли- 
вами пруд: а из него на меня смотрит 
малюсенЬкий малЬчик; он — в платЬице, 
с круЯсевом; беспокойнЫе кудри упали 
на плечики: — 

— я таков на портрете, еще 
сохранившемся где то; я — в платЬице, 
в кружеве; кру^кево это помню: оно — 
бледнокремовое; помню платЬице я — из 
пунцового шелка... — 

— малюсенЬкий малЬ- 
чик, как я; все, что бЫло, что естЬ и 
что будет — теперь ме;кду нами: из- 
ливЫ; изолЬется все. 

— «Эй, тЬ1, маленький малЬчик...» 

А маленький малЬчик запрЫгал на 
ряби: пропал; утекло —' все, что бЫло. 

Ничего и нет: рлби... 

Что ;ке это такое, что естЬ? 



Я бЫвало без мЫсли смотрю — в эту 
мутную глубину; и бЫвало без мЫсли 
смотрю — 

156 



— как из мутнЫх глубин подте- 
чет >кивородная рЫбка; и — пустит 
пузЬфики; передернулась; нет ее: 
ряби... Дробится и прЫгает малень- 
кий малЬчик на ряби: — 

— Ах, рЫбка 
его погубила: «Я» — маленЬкий малЬчик; 
меня ах, меня, — погубила она. 

То, над чем я си;ку, глубина: и она мне 
темна, и она мне мутна. 



Дерево изветвится, излистится... 
Мне ветвятся, мне лйстятся мЫсли... 
Что то такое я думаю: нокишитбестол- 
ковица... Какая такая — не знаю... — 

— 5от 
он — «я»; вот он — пруд; пруд кишит 
головастиком, а сребреет — изли- 
вами... — 

— изливается дума моя; и 
сребреет она предо мною; а не знаешЬ, 
что в ней. 
Л\о>кет бЫтЬ... — головастики? 

Грозы. 

Ьставали огромнЫе ордЫ под небо; и 
безбородЫе головЫ там торчали над 
липами; среброглазЫми молнЬями за- 
моргали; обелоглавили небо; кричали гро- 

157 



мами; катали -кидали коряЕьЫе клади с 
огромного кома: нам на голову. 

Это, спрятавшись в облако, облако 
рушили в липЫ — титанЫ; и подЫмали 
над дачами первозданнЫе космосЫ: — 

-рух- 
нувших городов и миров: улицЬь 
дома, башни — кремнели над ними; и 
грохотали пролетки . . . — 

— Каменистые 
кучи облак сшибая трескучими куполами 
над каменистыми кучами, восставал там 
Титан, весЬ опутаннЫй молнЬями: да, там 
пучился мир; да, и в бестолочЬ разбива- 
лись там бредЫ; и — толокласЬ тол- 
чея: — 

— складывался толковЫй и облачнЫй 
ком в мигах молний, с туманнЫми 
улицами, происшествиями, деревнями, 
Россией, историей мира; и мировая 
история разгремеласЬ над парками; 
и Титан, поднимая ее, точно ста- 
рую бЫлЬ, на нас гнался, врезался 
грудЬю в кипящие кущи; уЯсе про- 
ходил он по парку сквозь листЬя; 
под тяЯселой стопою Титана дро- 
;кала земля... — 

— И я, тихий /лалЬчик, 
увидев носимое — там, над нами, — беЯсал в 
темнЫй угол; а папа беЯ^ал вслед за мною. 

158 



(< 



и — принимался нашептЬшатЬ: 

— «Это, видишЬ ли, КотенЬка, — гром... 

— «То естЬ, это... 

— «Скопление электричества»... 
Прощупи пре>кних лет шевелилисЬ во 

мне; бестолочЬ преЯсних лет громЫхала... 



Помню раз. ~ 

— обезвоздушилосЬ все; и — 
душило меня; все притихло; вдруг; — 

— за- 
скрипели стволЫ; бурно хлЬшули главЫ; 
рванулисЬ рои >киволистЬ1х ветвей прямо 
в окна, треща и кидаясЬ суками; и —отка- 
чнулись назад; увидал там в окошке, что 
Мрктич Аветович пробегает из чащи с 
распущенным зонтиком; утка хлопала 
крЫлЬями; и крикливо сухой треснул звук: 
опустилась в кустЫ многолетняя ветвЬ; 
и -- повисла на белом расщепе: — 

— белоло- 
бое облако подошло; белолобое облако 
хлопнуло частЫм градом: нам в стекла. 



5 этот вечер гуляли; блистали нам 
слякоти; все прогляднЬе дали иссини- 
лисЬ тучами; некудрЫе тучи замазалисЬ 
в небе; и — шлепало стадо па нас. 

Громкорогий пастух мне понятен: зо- 
вет за собою. 

159 



Снова молниласЬ ночЬ. 

Сверкания начинали подбрасЫватЬ ночЬ ; 
глухонемая бессонница нападала, я про- 
сился к Раисе Ивановне: из постелЬки в 
постелЬку; и Раиса Ивановна поднялась : 
и босЫми ногами она полусонно прошле- 
пала — меня взятЬ; я испуганно обнял 
ее; меЯсду белЬши блесками падали те- 
мени; как рубашки, срЫвалисЬ с дерев, 
зеленя их в бессшЫдную ясностЬ; то 
пурпуровЫм, то фиолетовЫм летом бро- 
сались от края до края летучие лопасти: 
каменистое тело Титана восстало; и 
над всем, там стояло... 



С той порЫ начались неизливнЫе дни. 



Купанье. 

ПобеЯсали купатЬся: — 

— Раиса Ивано- 
вна, барЫшни, Нина ВасилЬевна: с по- 
лотенцами, в сарафанах, по полю. 
Бегу и я с ними; а кругозорное небо 
над — полем, глядится; работники: в бе- 
лотканнЫх вспотевших рубахах тут хо- 
дят по грядам душистого сена с огром- 
нЫми вилами; в воздухе сЬшлется сено 
сухое, шершавое; бЫстрЫй рог длинной 

160 



вилЫ мелькает по воздуху; мЫ беЯ^им, а 
му;кик — обругался... 
МЫ далЬше : ~ 

— тропинкою — в олЬхи: 
под гору; тихохолмнЫе брега зашерша- 
вилисЬ мохом; сереют нам издали крЫ- 
шей недЫмной деревни; песком проЯсел- 
гпился откос; и цветЫ, молочаи, на нем... 
вот -- и засЫпалосЬ издали, в олЬхи — 
все блинке; и вот — хлЬшуло холодом; 
над головой все рванулосЬ; и^ — ясновзор- 
нЫе просветы бросилисЬ на летучих 
\истах; и — рогатая'веточка ходит един- 
ственным листиком над >кивою рекою: 
купалЬня; — туда — 

— я, Раиса Ивановна, ба- 
рЫшни, Нина 5асилЬевна Бербова! — 

— и го- 
ворят, что нару>ку они вЫплЫватЬ не 
хотят; восЬмиклассник Щербинин с под- 
зорной трубой залег прямо в олЬхи; ка- 
чается лодка; и переходные мостики — 
гнутся; и — рЫбка пускает пузЫрик; тут 
в сухие дни — плесенеют круги; вводолив- 
нЫе дни — пузЫри... 



Купаются все. А меня посадили на 
давочку. Поснимали свои сарафанЫ; и 
поснимали рубашки; и — длинноногие, бе- 
лЫе, ходят: полощатся. мочатся; мне 

161 п 



отчего-то их стЫдно; меня — им не! 

стЫдно... I 

И скрЬшая свой стЫд, я кричу: ; 

— «Ах, какие вЫ все»... \ 

Воспоминания о Касьянове. | 

Ьоспоминания о КасЬянове растворяют] 
в себе воспоминанья о людях, там Яси-! 
вших в то время; изумруднЫе кущи] 
кипят: и туда, в эти кущи, уходят—; 
мне люди; бегаю к пруду я, где уходят! 
сталЬнЫе отливЫ - под липЫ и ивЫ; и1 
трескает в лобик сухое крЫло коро^ 
мЬюла; а однорукая статуя встала из| 
зелени — стародавним лицом и щитом:) 
на нас смотрит... ' 

Под ней проповедует папе на лавочке^ 
где яркокраснЬе розЬ, — КасЬянов. Пап^ 
с ним несогласен, кричит: ^ 

— «Я бЫ все эти речи»... ! 
И на него замахнулся он в споре своил^ 

дурандалом (корнистой дубиной, с! 

которой он ходит) — | 

— впоследствии мамс|; 
соЯсгла дурандал — потихонЬку от| 
папЬ; он в споре махал им; свою| 
палку назвал папа мой дуранда 
лом, производя это слово от «дю 
рандаля» — меча: (им сраЯсался Ро 

162 



ланд) — 

— папа целЬми днями, бЫвало, 
летает в огромнЫх аллеях, махая своим 
дурандалом; это он возмущается : это 
все — различия убе^кдений; и натЫ- 
кается на Мрктича Аветовича; Мрктич 
Аветович естЬ горбун в ярко-красной 
рубахе; Мрктич Аветович с папою не- 
согласен; припирая к стволу его, папа 
мой раскричится: 

— «Позвольте >ке... 

— «Нет- с... 

— «Что такое вЫ говорите?... 

— «Да вас бЫ я...» — 

— Мрктич Авето- 
вич — 

— много лет у>к спустя я читал тол- 
стЬш том его: «Эра» -- 

— язвителЬно 
тЫкает папу, блистая зубами под папой, 
огромной рукою — в >кивот: 

— «Нет, а все-таки...» 

— «Бсе-таки...» 



Мрктич Аветович часто, увидевши 
папу, стремительно убегает пол липЫ; 
приседая в кустах, он оттуда краснеет 
горбами ; это — разности убе>кде- 
ний; «они» убегают от папЫ — в леснЫе 
убе>кища; и убе>кдая «их в с ех», потрясая 

163 ^^ 



своим дурандалом, вспотевший мой ■ 
папа за ними гоняется в кущах КасЬянова. | 

Раиса Ивановна. 

Затрясется матрасик под ней; и бо- ; 
сЫми ногами — к окошку; дЬфявая ставня ] 
скрипит под напорами ветра и света;] 
покрЫвая волною волос, вся какая-то ' 
мягкая, — тащит мена за подмЫшки; над : 
одеялЬцем нагнется своим мЫлЬнЫм ли- | 
чиком; бегаем в одних рубашенках. ^ 

Как весело! ] 

Завиваются легкие локонЫ легкими \ 
колЬцами над ее легким личиком; и со^ 
мною отпив молочка, вЫбегает со мною ] 
она — в росянистЫе колоколЬчики, к ла-^ 
вочке: мне оттуда кивает; и собираем) 
букет колоколЬчиков; Мрктич Аветович- 
к нам подходит: себе попроситЬ коло- ^ 
колЬчиков; колоколЬчик протянет она; ; 
Мрктич Аветович рад. 

МЫ все трое — на лавочке: шутим; 
Раиса Ивановна, не отвечая на шу-*; 
точки, в зонтик уставится глазками, ' 
а — кончик зонтика ходит; закушена пух- ; 
лая губка, дроЯ^ащая от улЫбок, когда \ 
снимает с меня, Ясарящего им из пе- ' 
сочка котлету, — мурашика: эта блед- ^ 
пая ясность лица — мне мила; и Мрктичу • 

164 ч 



^ветовичу — мила тоЯсе; и он напевает 
погда, что: — 

«Из пол лолки плЫвут рЫбки, — 
«Это милого улЫбки» — 

— а пёсинЬка, 
: холмика, изогнет свою спину и сядет 
1а четЬфех своих лапах, что-то силясЬ 
1ам сделатЬ : Мрктич Аветович опускает 
лаза; и краснеет Раиса Ивановна: мне 
1то все — любопЫтно. 
Такой смешной песка... 



БЫвало, передвигая тазЬ], мЫ сидим у 
каровни; блистающий таз в пузЫрях; и 
>аиса Ивановна с лоЯсечки мне дает 
келторозовЫх пенок; и вот восЬмиклас- 
ник Щербинин пристанет: 

— «И мне пеночек. > 

А, бЬшало: на липовЫй листик поло- 
кит она землянички; и черною шпилЬ- 
:ой уколется в яснЫе ягодЫ: кушает 
1ГодЬ1: 

— «Мне-бЫ...» 



— «И мне...» 

Пристает восЬмиклассник Щербинин. 

— «Нет вам...» 

МЫ любили, обнявшись, сидетЬ, про- 
пянув свои личики в зорЬку. 

165 



Любили купатЬся (я еще не купался); ' 
она снимет кофточку, юбку, чулочки; ; 
и, остЬшая, болтает ногами; дает по- | 
нятЬ взглядом: ай, ай, будет — Бог знает \ 
что, когда с досок она прямо бросится ] 
в воду; и белоносная пена покроет. ! 

Любили ходить по грибЫ; под кус- \ 
тами увидим, бЬшало, мЫ тугопучнЬш 1 
березовик. ] 

-' «Мой...» ] 

— «Нет, ~ мой.» • 

Отбиваем его друг от друга. .] 

Я ее обирал. ДаЯсе, раз она плакала; ^ 
кузовок тяЯселел: подосинники, яркие, ; 
на чернЫх ноЯсках, ^кемчуговЫе сЬфо- 1 
еЯсечки, Яселтяки, белоглавики в нем пе- 
стрели и пахли листами. 



Мрктич Аветович. ^^ 

Мрктич Аветович, знаю, — добряк; 
Мрктич Аветович — веселЬчак; подни- 
мает огромную руку к луне над горбом; 
и поет из аллей, встав на лавочку: 
«ТЫ, всесилЬнЫй Бог любви, 
«ТЫ услЫшЬ мои молЬбЫ»... 
И всем это нравится; и встает над 
Мрктичем Аветовичем краснЫй месяц; 
чернеют горбЫ на дороЯске; то — тени. 

166 



Таинственно... 

Мрктич Аветович возит нас всех — 
на пикник, он садится на козлЫ — вЫ- 
соко, вЬюоко над нами; качает горбами; 
лошадЬ встанет, бЫвало: но Мрктич 
Аветович ни за что не прибегнет к 
кнуту; а обращается к лошади: 

— «Милостивая государЬня, ло- 
шадЬ». — 

— И всем это нравится. 

Нас везет на пикник: нам за>каритЬ 
шашлЫк: и прочестЬ под луною молитву: 
армянскому богу; приехали: вЫгру- 
Ясают посуду, бутЫлки, пироги с гри- 
бами, паштетЫ; расстилают скатертЬ 
на травЫ; накидают, бЫвало, сухой и 
трескучий валеЯсник; зачиркают спич- 
ками; куча покроется дЫмом; и — подкид- 
нЫми огнями; Я<^елтокрЬ1лое пламя заши- 
рится; и яснЫми лапами пляшет: мама 
снимет шелковЬш фартучек, полосато - 
пятнистЫй (и >келтЬ1й, и краснЫй) и 
Мрктичу Аветовичу перевя^кет горбЫ 
она ; Мрктич Аветович вЫставит черную 
бороду, и над огромнЫм, теперЬ полоса- 
тЫм горбом — простирает свои волосатЫе 
руки в огни и распевает молитвЫ армян- 
скому богу: над вертелом; дЬмЫ вздЫма- 
ются; падают в поле хвостами; шар солнца 

167 



блистает из них самоварною медЬю; уЯсе 
любопЫтно зарница забегала в туче. 

Мрктич Аветович в пламени там 
стоит; и чадит: шашлЫками. 



Смутно помнится мне: — | 

— уЯс колотится | 
колотушка; края тихорогого месяца ясно ; 
прорезались в ветви; на яснЫс дали раз- I 
резалисЬ мраки; взошла колоколенка; ; 
знаю я — I 

— завЬшают собаки под дачами: \ 
у потайной ямЫ, в бурЬяне, толкается \ 
кучер Федор с Дуняшею нашею, а колю- \ 
чие еЯсики бегают по аллеям; их тронЬ: ] 
станут шариками; над могилЬнЫм кре- ] 
стом возникает полковник Пупонин; фос- ^ 
форически светится он; и несется в кус- ^ 
тах... на касЬяновский парк... — ' 

— Мрктич 1 

Аветович, обнимая меня, убеЯсдает меня, ; 

что нисколько не страшно; и говорит: ! 

— «Бот Иванов-Ясучок». ^ 

Приседаю на корточки я. ^ 

УбеЯсдения наши сошлисЬ: мЫ — друзЬя. 

Осень, ; 

Дни летели в доЯсди, в Яселтолистие. ; 

Залетали синицЫ; красногрудая пташка, ' 

тиликая, перестала метатЬся за мошкою | 

1 
168 1 



на стене белой лачи; трещали сороки; 
пироги с грибами пошли; у камина гля- 
делисЬ в огни — в смолянистЫе трески 
ветвей; отсЬфели углЫ нашей дачи; по- 
открЫвалисЬ болезни Желудка; пооткрЫ- 
валисЬ болезни седалищнЫх нервов; и лю- 
бовались осенним осинником: он — крас- 
ноглавЫй. 

ПорасставилисЬ досчатЫе ящики — с 
сеном: огромнЫе банки и склянки туда 
опускалисЬ; из поредевших ветвей вЫ- 
круглялся откуда-то— клинский вокзал: 
краснЫм куполом. 



Как случилося это — не помню, но 
помню последствия «случая»: мЫ стояли 
растерянно перед мноЯсеством полиня- 
лЫх, синих пролеток, перед мноЯсеством 
рванЫх, синих халатов, отчаянно подпо- 
ясаннЫх краснЫм и на нас громко лаяв- 
ших из под лаковЫх рванЫх шапок: 

— «Со мной, барЬшя...» 

— «Со мной...» 

— «Бот извозчик...» 

И — мостовая гремела. 
«Случай» этот мне помнится: и мЫ 
вернулись в Москву. 



Удивляемся мЫ с Раисой Ивановной 
тесноте наших комнат; передо-мной 



169 



на ладони квартира: оченЬ тесненЬкий 
коридорчик и ползающий по стене та- 
ракан: оченЬ тесная детская. 

Та -ли это Москва? 

Не отсюда уехали мЬг. мЫ уехали из 
огромного мира комнат: он рухнул. 

5споминаем КасЬяново мЫ. И мЫ слу- 
шаем музЫку. 



170 



Глава пятая. 

РЕНЕССАНС 

Ему и болЬмо, и с.чешно, 
А лотЬ грозит ему в окно. 

А. Пушкин. 

Из кроватки. 

По утрам из кроватки смотрю: на 
букетцЫ обой. 

Я умею скашиватЬ глазки (смотретЬ 
себе в носик): и уЯс стенЫбЫвало, снима- 
ются — прилипают мне к носику; палЬ- 
чиком протЫкаю я их: легко и воздушно 
сквозь стенЫ проходит мой палЬчик; 
туда 6Ъ\ просунуть головку: стена не- 
проглядна. 

Моргну: — 

— перелетают все стенЫ на 
место; и там они — твердЫ. Действи- 
тельность, обстающая мне меня, — та- 
кова: отвердевает она; изощряюся в 
опЬ1тах; передвигаю действительность; 
пятилетие обстает меня опЫтом; мне 

171 



6 трехлетии опЫтов не бЬло; бЬли 
строгие строи. Я — худоЯсник действи- 
тельности: в трехлетии я худо:)кник 
«треченто»: копирую строи ; четЬфех- 
летие- «кватроченто»- и новЫе опЫтЫ 
:Ясизни встают; и вопрос перспективы 
(смешение зренЬя) мне :>кив; вспоминаю 
картинЫ за нами стоящей вселенной; 
ксе кто-то там меня ^дет; все от- 
туда моргает: синеющим оком — 

— из Лел- 
толилового центра: под веками. 

«Он» — придет и возЬмет* уведет; вре- 
мена на исходе. 

Я каждое утро ^ду встречи. Бокне— 
—сне- 
гометЫ бело и неяро летят перенос- 
нЫми стаями: легколистая снегописЬ 
серебрсет на окнах. 

Тысячелетия древнего мира у меня за спиной. 

И — подкрадутся: тЫсячслетия древ- 
него мира — в тихий час, за спиной; как 
хотелось бЫ мне обернуться — подсма- 
тривать: тысячелетия древнего мира; 
у меня за спиной — все, бЫвало, дроЯсит; 
и, как будто, грохочет: провал в иной 
мир; и мирЫ меня ;кдут, — у меня •за 
спиной; тысячелетия древнего мира под- 

172 



кралисЬ; — 

— повертЫваюсЬ: 

— вместо пролома в стене — 
этаЯсерочка (та Ясе!) стоит себе; 
и на ней — строй солдат: оловян- 
нЫе греналерЫ мои серебрятся мне 
лицами... василЬковЫе стенЫ — за 
ними: — 

— тысячелетия древнего мира 
гремят за стеной; все предметы сме- 
щаются; и — удивляюся я, что я — «Я» : все 
вЫвернуто наизнанку; и — я сместился 
с себя; все развилосЬ преждевременно: 
развилось —ненормально... — 

— и ненор- 
мально я развит... 



Пятилетний, я знал уЯ^е : — 

— земля— шар; 
гром — скопление электричества; 
американец гуляет под нами; и — 
кверх ногами... — 

— УЧамочка, бЫвало, 
целует; вдруг заплачет она; и — откинет 
меня: 

— «Он не в меня: он — в отца»... 

Начинается про меня разговор; и — 

разгорается спор: говорят- о летаев- 

ских — лбах, носах, подбородках, раскосо 

поставленных глазках; мне позор: у 

173 



меня — летаевский лоб;— ^ 

—все ЛетаевЫ ! 
светлонравнЫе, благородные люди: — 1 

— по- ! 
зор: у меня раскосо поставлены : 
глазки. ! 

Плачу я под окном — в горизонт, а го- ; 
ризонт — ясновзорен: на стекле, вот на | 
той стороне, поуселися точки алмази- ] 
ков: а вот на этой — плаксиво расплю- \ 
щился носик (разве я виноват?); за I 
алмазиками красноречиво перелетают 1 
сне:Ясинки; и — каЯсдая — мно:^ится: вер- ] 
тит, чертит спирали; и — новЫй алма- ] 
зик: у самого носика: разве я виноват, ' 
что — 1 

— умею показЫватЬ я цепкохвостую з 
обезЬяну в зоологическом атласе: 1 
и — двутробку с ленивцем? Разве я 
виноват, что я слЫшу от папЫ: 1 

— «Дифференциал, интеграл?» ^ 

Из сне>киночек мне розовеет уЯс дом 
Старикова; саночки — пронеслисЬ; и зна- 
комой фигуркой стоит -^ городовой Гор- 
ловасов. 

Разве я виноват, что я — знаю: — 

— папа 
мой в переписке с Дарбу; Пуанкарэ его 
любит; а Бейерштрассе не оченЬ; Идеа- 
лов бЫл в Лейпциге: с... эллиптической 

174 



функцией; оченЬ ею доволен; Ясивет с 
ней; и ходит: о ней разговаривать. 

Удивляется ясноглазое небо (днем оно ~ 
ясноглазо); оно — строит мне тучи; и — 
образуются строи; образование — меняет 
мне все... 
Знаю я: — 

— придет Притатаенко: При- 
татаенко-Головаенко, — круглоусЫй, 
курносЫй: маловласЫй, обглоданнЫй; 
придет Ьасилисимов: благодарить 
нас за что -то; и — палЬцами повер- 
теть на :>кивотике: мамочка зазе- 
вает; они — уморивши ей мух, осту- 
Ясают нам воду... 
Папа маме на это: 

— «ОставЫ» 

— «Басилисимов, знаешЬ ли, умница... 
Басилисимов, знаешЬ ли, он — написал 
диссертацию: о сходимости несходимЬх 
рядов»... 

~ «А что он скучноват, так ведЬ он 
и не Блещенский: это Блещенский сго- 
рает от пЬянства; Басилисимов — вы- 
числяет»... 

И — уЯс крадутся — у меня за спиной, 
из пролома в стене (меня >кдут!); и по- 
вертЫваюсЬ — головастЫй Брабаго с ве- 
ликолепным НелеповЫм склепнЫм голосом 
спорит и... ковЫряет в носу; папа с 

175 



ними уЯсе интегрирует; и — пошли: 
конгруэнтЫ; — 

— все сместилося; все — 
пошло наизнанку: преЯсдевременно раз- 
вилосЬ; и — ненормально у>касно; гро- 
мЫхают булЫ^кники слов; а — Брабаго 
сидит, а ~ Брабаго молчит; это-то и ' 
естЬ — математика; папа мой — мате- ^ 
матик. ; 

— «Он не в меня: он — в отца»1 | 

Это ка>кется мне ненормалЬнЬм: и— | 

страннЫй мир поднимается во мне — I 

из меня: набегает во мне — на меня \ 

самого. — : 

— Как Ясе так? 3 

Кто туш «Я»? Я — не я: я — не Котик ■ 
Летаев) — 

1' — это - то вот и естЬ преЯсде- ] 
временно развиваемЬш математик: вто- . 
рой математик... . 

Гуще снеЯснЫе хлопЬя; и — гуще: нова- : 
лили, посЬшали; настоящие, кипящие бе- ; 
лоярЫ; ничего не видно за стеклами; а 
уЯсе — редеет, редеет; и — 1Чисто; оборва- ■ 
лисЬ все снега; пооткрЫвалисЬ над улицей 
синие шири; пооткрЫвалисЬ за крЬшами 
светлокрЫлЫе блески; в синей шири про- 
носятся облака- белоцветЫ; и уходят в 
стеклянной прозрачности красноперЫми 
гребнями. 

176 



Там -— возЯсение блесков; там — блески 
над блесками; я— ничего не пойму: — 

— и 
утекаю на кухню: к Дуняше; она — мо- 
лодая, красивая; ^арко она принимается: 
обнимать, целоватЬ — в лобик, в глазки 
и в губки; мне стЫдно. 

Разве я виноват, что мне весело в 
кухне? Городовой Горловасов бЬл у нас 
недавно на кухне, в тулупе; и с — дву- 
смысленной роЯ^ицей на носу; он проде- 
лал нам бестолочЬ: пол толок сапогами; 
толоки раздавались мне после: пол толок 
Горловасов:— 

— расторговался он краснЫми 
кумачами; паяцЫ его покупатели: — 

— вон- 
вон-вон: — 

— он, он, он! — 

— городовой Горло- 
васов постаивает там знакомой фигур- 
кою: из башлЫка торчит его нос — на 
перекрестке Арбата. 



«Молодой человек». 

Утро: девять часов; а не то — поло- 
вина десятого; самосЫпною искрой тре- 
щит самовар. 

177 '2 



1 

Я — и папа. . I 

Он едет на лекции. 

Лекции —линии листиков; и по линиям! 
листиков — лекций — летает взгляд папЫ : I 
папа водит по ним болЬшим палЬцем; за-^ 
щелкав крахмалом сорочки, свирепо он I 
рявкает: ! 

— «Аа... Так-с1» 

— «Так- с»... ! 
Это — иксики, игреки, зетики,...^ 

таксики; таксиков я встречал на булЬ- ! 

варе. ^ 

Думал я: — ^ 

— из лекционных тетрадочек ; 

«икс и к и» проростают ростком:: 

зеленеющим, лепечущим листиком — ] 

из набухающей почки; деревянеют - 

Ясердями; и торчат себе после... ^ 

оставленным молодЫм человеком: ; 

при Университете, для папЫ: — \ 

— папа 
сеет их сеточкой, при помощи ка- 
рандашика, на бумаге; и — согревает 
дЫханием; сеточка начинает рости, 
зеленеть...— 

— и вЫгоняется «моло- 
дой человек», развиваемЫй па- 
пою: так выводятся в парниках: 
огурцЫ!... 



178 



« 



Молодой чело в е к» — просто вы- 
росший иксик: «молодой человек» ходит 
к нам; и молодой человек соглашается 
с папою. 

— «БЫ, молодой человек, ъот еще по- 
читайте», — старается папа 

И «молодой человек» соглашается 
тотчас-Ясе: 

— «Я, Михаил Васильевич, уЯс давно 
собираюсь»... 

Папа >ке его перебЬет: 

— «Почитайте вЫ о сходимости несхо- 
димого ряда»... 

— «Бот -вот именно: о сходимости 
ряда»... 

— «И о прочих рядах»... 

— «И о прочих рядах»... 



И не то наша мамочка. 

— «Бот бЫ, Лизочек тЫ мой, почитал: 
о сходимости несходимого ряда... 

— «Ну, нет: ни за что!» 



Университет мне известен; известен 
оставленный там «молодой чело- 
век»; университет — папин дом; моло- 
дой человек — папин слуЯсащий, как и 
«педелЬ» с медалЬю, Скворцов; он, бы- 
вало, все ходит с бумагой; и у него — 
бакенбарды ; «молод о II ч слове к> — чи- 

179 »2' 



ном ниЯсе; — 1 

— папа с ним оченЬ веЯслив и ; 

лобр: говорит ему «в Ы» и не «тЫ-] 

каст», как меня и как мамочку; | 

папа веМслив с прислугой, а мамочка \ 

говорит ей все «тЫ»; и поэтому 

мамочка — ^ 

— проходя чрез столовую ; 

вилит: «молодой человек» там си-' 

дит, перебирает неловко руками и ими, ; 

краснея, мнет шляпу, привстанет, отве- \ 

сит поклон, станет вовсе малиновЫм; : 

мЫ бросаемся с папой спасатЬ его: ■ 

тащу ему — еломаннЫй слоник; а папа^ 

ему поднесет стакан крепкого чая; «мо-; 

лодой человек», все бЬшало, дро:)ка-' ] 

щею, потной рукою, мешает в нем^ 

сахар; другою рукой дерЯсит слоника; я1 

хочу его зватЬ с собою — под стол: рас-] 

ставлятЬ со мной кубики. • 



Юмор, 

Меня пораЯсает рисунок:— ] 

— широкая, I 
черная ваза под'ята с подставки! 
овалом; она — полуэллипсис; полу-] 
круг, купол храма, — я знаю; а полу- 
эллипсис пора:>кает меня; и мне хо- 
чется плакать, смеясЬ — 

— на овале 



180 



вазЫ гирлянда из скачущих дяденек 
клинобороденЬких, Яселтокарих; вЫ- 
разителЬно приподняв факелЫ, из 
них двое откинулись, меча диски; 
все — с хвостиками... — 

— Это — бЫло. 
Нет — бЫло ли ? — 

— и не могу ото- 
рваться от вазЫ; дяденЬки в чер- 
ном: они — в темноте; темнота—' 
коридор; >келтокарие дяденЬки — 
все! — побегут в коридор с факела- 
ми, — из стран, где я бЫл до роЯсде- 
ния; коридор, начинаясь оттуда, кон- 
чается в комнатЫ; :>келтокарие дя- 
денЬки не гнали меня (это бЫло... 
когда-то); мой дяденЬка (все зовут 
его Ерш) с клинообразной бородкой 
к нам ходит с портфелем под мЫш- 
кой: у него там припрятан и диск 
он ;кивет — в полуэллипсисе... 



Косяк пурпура — на стене; и — косяк 
ш полу; папа что-то там чертит на 
1истиках: побормочет, почертит, при- 
встанет; и — разогнувшись, ревнет: 

«Глядя на луч пурпурного заката». 

Красно -крЫлЫе косяки — на стенах 
фасно-крЫлое облако— в окнах; там — 

181 



закат, на которЫй глядят; и с которЫм ' 
уходят в никогда не бЬшшее образом; ! 
образ, цамятЬ о памяти, встанет . . 
и вот — 

— Афанасий БасилЬевич Летаев - 
прися^кнЫй поверенный (дядя Ерш) к < 
нам покаЯсется из темного перехо- ] 
да, вЫдвинув ястребинЬш отточен- ! 
нЫй нос, — клинобородЬш, язвителЬ- ; 
нЬш, Яселтокарий, — в золотЫх очках; \ 
из ОкруЯсного Суда отобедатЬ, и на | 
столовЫх тарелочках возникают ло- ^ 
мтики пекливанного хлеба; и я ду- ; 
маю: — 

— 'ОкруЯснойСуд— окруЯсностЬ; ] 
окру:)кностЬ и шар сутЬ гармонии; по-^ 
лу эллипсис — ваза ... ^ 

И — падают в комнатЫ легкотеннЫе 1 
темени. Дядя Ерш будет с папою долго ' 
гонятЬся в пурпуровЫх заревЫх кося- 
ках: от угла до угла; папа — кря;ки- 
стЬш, невысокий, темнобородЫй, курно- 
сЫй, — очки подопрет двумя палЬцами 
и Ясивоглядно уставится снизу вверх 
на Ерша, полуприсядет; вЫзовет па- 
мять о прошлом; и — точно хочет под- 
прЫгнутЬ: 

— «ТЫ бЫ, Ершик, да знаешЬ ли. Ер- 
шик: тЫ бЫ им, Оратец мой, пока- 
зал»... 

182 



Думаю: дяля Ерш из портфеля повЫ- 
нимает теперЬ свои диски (гармонии 
сферЫ)... 

А каренЬкий дяденЬка, закусивши ку- 
сок бородЫ, как привскочит на ципочках 
на черном фоне пЬянино; зафЬфкает 
носом на папу: 

— «Ух, ух, ух!» 

— «Я, я, я... 

— «Ух, да он!» 

— «Да она!» 

— «Ух, да я!» 



ПреобраА^ение памятЬю — чтение: за 
пре;кним стоящей, не нашеГ! вселен- 
ной: — 

— я ;клу: — 

— из под ^келтого дядина 
пид>кака вЫтиснется бЫстро бЬю- 
щий,мохнатенЬкий хвостик; думаю — 
будет пляска; и >кду — вот у;к схва- 
тят подсвечники, расставивши умо- 
рителЬно руки, все припустятся друг 
за другом: подпрЫгиватЬ, как...— 

— фигурки мной виданнЬх >келто- 
коричневых дяденек; из подсвечни- 
ков вЫлетят пламенЬки — 

— и в бле- 
щущих ритмах забЬет страна ритма, где 
пулЬс ритма блесков — мой собственный, 

183 



бЬющий в стране танцев ритма и обра- 
зующий мне проход в иной мир; суще- 
ства иной ;кизни свободно пройдут к 
нам в квартиру: дяденЬка появился у^е; 
и он, знаю, — юмор: все его повеление 
таково, как будто бЫ он старался из 
воздуха сделать «Ю», или его изваятЬ: 
горелЬефной гирляндой; «ю-ю-ю» — ю к а- 
ет он, бЬшало, очками; еслиб все начер- 
тания пооседали б из воздуха — на кусо- 
чек бумаги, то бЫл бЫ рисуночек — 

— чер- 
ной вазЫ, которую бЫ размашисто 
окаймили гирляндой — клинобородЫе 
дяденЬки с факелами, мечами и дис- 
ками. 



Я впоследствии узнаю хорошо: здание 
Окру>кного Суда... с полуэллипсисом на 
крЫше. 

Музыка. 

МузЫка — растворение раковин памяти 
и свободный проход в иной мир: и — 
открЫлосЬ мне: — 

— все, везде: ничего! — 

— мне 
и грустно, и весело; я ищу под подушкою, 
под диваном, под креслом; но подобия — 
пустЫ: — 

184 



— все, везде: ничего! — 

— без 
глаз моргало мне в лушу; и комнатЫ — 
как аквариум; окна — вЫходЫ в небЫвшее 
никогда; мо>кно из них вЬшлЫватЬ; и — 
черпатЬ гармонию бесподобного космоса; 
память о памя ти — такова; она — 
сладкий ритм; она — садиласЬ в пЬянино; 
водилась в пЬянино; и раздавалась — нам 
в комнатЫ. 



Я одна>кдЬ1 увидел, как старЬй на- 
стройщик снял черную крЫшку пЬянино; 
открЬлисЬ — мирЫ молоточков; бе>кали; и 
настучали мелодию: — 

— «Да-да-да!» 

— «Да-да!» 

— «Бее — я-я1» — 

- Так 
этот старЫй настройщик — настроил: 
на бЫтии — бЫтие; «все течет» Гера- 
клита соединилося с Парменидовским 
постоянством: в пифагорову гармонию 
сферЫ; и открылся мне путЬ — 

— к иде- 
альному миру Платона! — 

— Под руладой 
сиЯсу: немой малЬчик; и — плачу; и пЫ- 
таюсЬ все ручкой пойматЬ мою свободу 
в «да — да»; несутся багровЫе окна; и 

185 



из багровЫх расколов блистает мне зо- 
лотом: 

— «ТЫ — бЫл сир... Пришел — «Я!» 

Впечатления. 

Бпечатления первЫх мигов мне — за- 
писи: блещущих, трепещущих пулЬсов; 
и записи — образуют; в образованиях 
встает — что бЫ ни бЫло; оно — обра- 
зовано; образования — строи. Образо- 
вание меняет мне все: — 

— молниеносность 
сечется и образуется тканЬ сечений, ко- 
торая отдается обратно, напечатляяся 
на душе вЬфезаемом гиероглифом, и — 

— я 
теперь — записЫ 

Но точки моих впечатлений дро- 
бятся — 

— душою моею) — 

— и риза мира ко- 
леблется (я потом ее не колеблю); по 
ней катятся звездочки законами пучин- 
ного пулЬса, и безболезненно гонится 
смЫсл — 

— любого душевного взятия, то 
естЬ, понятие — 

— метаморфозами крас- 
норечивого блеска, где точка, понятие, 

186 



мно>китпся многим смЫслом и вертит, 
чертит мне звенЬя — 

— кипящей, горящей, 
летящей, сверлящей спирали: об'ясне- 
нЬя — воз^ение блесков; понимание — 
блески над блесками, образование блеска 
блесками, . где ритм пулЬса блесков — 
мой собственный, бЬющий в стране тан- 
цев ритма и отраЯсаемЫй образом, как 
память о памяти. 

Впечатление — воспоминание мне; вос- 
поминание — музЫка сферЫ; воспомина- 
ния меня обло:>кили; воспоминания — ра- 
кушки; вспоминая, я ракушки разбиваю; 
и проходку через них в никогда не бЫв- 
шее образом; вЫзЫвание образов преЯсде 
бывшего — припоминание той странЫ, по 
образу и подобию коей пре>кде бЫвшее 
бЫло; припоминание — творческая спо- 
собность, мне слагающая проход в иной 
мир; преобра>кение памятЬю пре^кнего 
естЬ собственно чтение: за преЯсним 
стоящей, не нашей вселенной; впечатле- 
ния детских лет, то естЬ, памятЬ, естЬ 
чтение ритмов сферЫ, припоминание гар- 
монии сферЫ; она — музЫка сферЫ: странЫ, 
где — 

— я >кил до роЯ<дения! Вспоминаю: 
возникают во мне соответствия — 

— и в 



187 



мимическом ^кесгле (не в слове, не в 
образе) встает памятЬ о памяти, 
пересекая орнаменты мне в собствен- 
ный Ясест мой в стране ;кизни ритмов: 
там бЫл до ро:)кдения я. 

ПамятЬ о памяти такова; она — ритм, 
где предметность отсутствует; танцЫ, 
мимика, :>кестЬ1 — растворение раковин 
памяти и свободный проход в иной мир. 

Воспоминания детских лет — мои тан- 
цЫ; эти танцЫ — пролетЫ в небЫвшее 
никогда, и тем не менее сущее; суще- 
ства инЫх >кизней теперЬ вмешалисЬ в 
собЫтия моей :^изни; и подобия бЫвшего 
мне пустЫе сосудЫ; ими черпаю я гар- 
монию бесподобного космоса. 

Папины именины. 

Помпул заха>кивал редко, являяся в 
папинЫ именинЫ: в Михайлов денЬ, в 
ноябре. 

Я впоследствии вспоминал этот денЬ: 
многорогая вешалка полниласЬ шубами: 
грохотала столовая, туго набитая про- 
фессорами и членами всевозмоЯснейших 
обществ; поминутно звонили — входили: 
седЫе и молодЫе сюртучники; то, бы- 
вало, войдет полногрудая дама; с ней 
плоская девочка (делая низкие книксенЫ), 

188 



то -- неславнЫй пидЯсачник, то — «Лев», 
молодой человек, перекрахмаленнЬш: щел- 
кает грудЬю; и папа усадит: полногрудую 
даму, пидЯсачника, «перекрахмален- 
ного щелкача» за уставленнЬш закус- 
ками стол; то появится модница: серое 
тонкое платЬе с огромнЫм турнюром, в 
боа, в меховой шляпченке, с наперсто- 
чек; и — с огромнейшим током; приходил 
да;ке раз многобитЫй нахал с поздравле- 
нием папе; и бЫл нами не принят; при- 
ходил попечитель Учебного Округа: граф 
Капнист; приходили тогда и инЫе к нам — 
именитЫе гости; кудрокрЫлЬш, седой 
Николай Алексеевич Умов, присылающий 
торт: преогромнЫй калач; Алексей Нико- 
лаевич Беселовский, блистающий голу- 
бЫми глазами и ваЯсно текущий меЯс 
стулЬями; Матвей Михайлович Троицкий, 
написавший «Нау ку о д у хе»: в синем 
форменном фраке, с огромной звездою: 
улЫбчивЫй, белоусЫй и потирающий 
руки; садился за стул; и не>кно пла- 
кался голосом и замЫкался в свое са- 
модушие над куском пирога. ОченЬ груз- 
нЫй и пЫшащий дЫмом Сергей Але- 
ксеевич Усов, хрипя и махая рукой, по- 
дЫмал бурю смеха: он подмигивал мне; 
я глядел все на родинки; и — одна^кдЫ 
воскликнул: 

189 



— «А ска>ки-ка мне, мамочка: почему 
это вЬфосла земляничка у «крестного» 
на лице?»... 

На меня замахали руками: Сергей Але- 
ксеевич не растерялся; и — прохрипел на 
весЬ стол: 

— «Это — что... Бот одна;клЬ1 к лицу 
поднесли мне младенца... А он, знаете, 
рот открЫл, да и тянется, тянется... 
ЧутЬ не схватил меня губками»... 

— «Это — что»... 
И Сергей Алексеевич Усов, намазав 

французской горчицей кусок, перевер- 
нется на стуле: проявит свое бЫстро- 
душие перекиднЫм разговором; и бросает 
им всем неизмятое мнение; он — воз^а- 
ривал мнения; и пускал их волчками; и 
мнение начинало круЯситЬся: и — возвра- 
щалось обратно; он его убирал; много- 
носое люботЫтство стояло, когда из 
двер ей появлялся, круглея чистейшим 
Ясилетом — к нам Тертий Филиппович 
Повалихинский, которого назЫвали они 
«пари;канином», и которЬш бЫл «мамин 
шафер» : он, бЫвало, меня приподнимет 
и мягко посадит себе на Ясивот (я его 
надавлю); в это время мне почему то 
казалось, что прячется он, что его 
укрЫвает Москва (вся Москва!); и я 
думал: хорошо ли стирают там пЫлЬ 

190 



под диваном, где прячется Повалихин- 
ский (прячутся — под диваном: и все это 
знают!); дол>кно бЫтЬ, стирали, потому 
что Тертий Филиппович Повалихинский 
непосредственно из под дивана являлся 
к нам завтракать таким надушеннЫм и 
чистЬш; похахатЫвал, брал меня на Яси- 
вот и разЯсевЫвая своими, как сливЫ, 
губами, кусок именинного пирога, увле- 
кащелЬно передавал впечатленЬя о зав- 
траке с профессорами СорбоннЫ и сказан- 
ной «пикуле» (путал я: спич и пи- 
кули). 

Бот тогда-то к нам появлялся и Пом- 
пул, в наушнике, и с какими то трубнЫми 
звуками — 

— «Бу-бу-бу: по штатиштиче- 
ским даннЫм... бу»...— 

— он входил: в по- 
лосатом и Аелтом, с двумя >келтЬ1ми ба- 
ками, как подобает расхаЯсиватЬ «англ и- 
чанину», побывавшему в Лондоне и 
сломавшему осЬ пролетки (я напрасно 
боялся его: он бЫл не>кной души чело- 
век); появлялся он под-дан нЫм, то 
естЬ: с Анной Петровною Помпул; Хри- 
стофор Христофорович бЫл вернопод- 
данным АннЫ ПетровнЫ, которую назы- 
вал кто-то даннЫм: то естЬ, Помпулу 
даннЫм; он садился за стол, пероке- 

19) 



вЫвал свой кусок пирога (с рисом, с 
рЫбой, с вязигою) и рассказывал: — 

-как 
ему вЬарвал врач: вместо дуплистого 
зуба — здоровЫй и крепкий: — 

— а во 
мне начинается: — 

— вращение набухав- 
шего смЫсла: вникуда и в ни- 
что, которое все равно не оси- 
лить мне в водоворотном грохоте 
слов, темнодоннЫх, бездоннЫх среди 
плясок но;кей на тарелках, в тарарЫ- 
канЬе передвигаемЫх стулЬев — 

— на- 
бухание смЫсла, гонимого «светочами» 
всевозмоЯснЫх отраслей знаний, имена 
которЫх впоследствии видЫвал я напе- 
чатанными :>кирнЫм шрифтом во всех 
повременных изданиях: — 

— и проходил я в 
гостинную, где стояли столбЫ коро- 
мЫслом сигарного мнения: в папиро- 
сицу, впепелицуив краснЫе кресла, 
отделаннЫе американским орехом, где 
тоЯсе сидели все светочи, но... отку- 
шавшие свой пирог и опроставшие место; 
не понимаю и тут: смЫсл всего темен 
мне; но понимаю я ЯсестЫ дви>кения 
горластого дЫмогара; и уплотняя сло- 

192 



вами те ЯсестЫ вне их яснящих значений, 
я бЫ вЬфазил их приблизительно так, 
еслиб мог вЬфа^катЬся: — 

— умозрение, 
вЬшлетаяся, виснет словами и дЫ- 
мом из славного рта; и сплетается 
с умозрением; многозрение 
умозрений осядет на креслах та- 
бачною копотЬю, став вссзрением 
мнений; и отлагаются в воздухе 
бледноречивЫе, стЫлЫе стразЫ; ску- 
чают: и, поглядев на часЫ, гостЬ 
за гостем, приподЫмаясЬ, кряхтит, 
говорит: 

— «Мне пора»... 

И отправляется под карнизЫ 
имперского здания: — 

— поддерживать 
грузЫ там. 



Бот, бЫвало, Покров; вот у>к замелЬ- 
кали сне>киночки; Пелагея Семеновна 
М.озгова заказала себе вЫездное, зеленое 
платЬе; князЬ Носатинский не купается; 
в Университете готовится бунт; и Ми- 
хайлов денЬ катится: на санях из мете- 
ли цЫ. 

Жду я — Помпула: будет он говоритЬ 
нам о зубе. 



193 *^ 



Повалихинский, Помпул и Усов —еще 
мне не люди, а ощупи: космосов... Гума- 
низма; приоткрЬшают завесу они; ука- 
зуюгп они... на зарю; оттого-то они 
предстают мне впервЫе в эпоху, когда 
от меня отступают куда-то: мои ста- 
родавние бредЫ; и начинает блистатЬ — 
ренессанс... 

Я впоследствии их узнаю, как людей; 
но впервЫе они вЬфостают из сумрака 
титанически иссеченнЫми в камне на 
портале огромного Здания: Гуманности 
и СвободЫ; там они мне висят: кариати- 
дами 5ечности — в дочеловеческих фор- 
мах; они мускулистой рукою сЯсимают 
увесистЫй светоч: и ударяют против- 
ников просвещения: мраморнЫм пламе- 
нем. 

ПеревивЫ орнаментов, арабески, гир- 
ляндЫ и вазЫ, полнЫе каменнЫх вино- 
градин — дарЫ; и они предлагают их 
мне; я предчувствую: не оправданЫ на 
меня их надеЯсдЬ]; увЫ — отвернутся они 
от меня; и поэтому я — 

— с опасением со- 
зерцаю: — 

— кариатидЫ под'ездов, орна- 
менты грузнЫх карнизов; и — статуи: 
бюст Ломоносова черен и строг; я его 
где-то видел. 



194 



Снова образа. 

Бот подобие моей ^изни с Раисой 
Ивановной:-— 

— еслиб мог я сказать, то 
сказал бЫ я так: — 

— перед нею проходит 
настройщик, снимает роялЬную крЫшку; 
блистают мирЫ молоточков; и разлива- 
ется море руладой рояля, ~ 

— где, как солЬ, 
растворяются ЯселтЬю плитки пар- 
кета и начинают кидатЬся волнами 
о стулЬчик, откуда склоняюсь — 

— и 
виЯсу: — 

— самую подводную глубину — с 
двумя докторами:^ доктор Пфеффер и 
Дорионов в образах, покрЫтЫх щетиною 
рЫбохвостЫх свиней мелодически пла- 
вают там на серебряных плавниках и 
лЫсинами старательно роют подводнЫй 
песочек: — 

— вместо кресел — кораллЫ там; 
вместо столиков — гротЫ; и вместо 
пепелЬниц — перламутрЫ; там брЫ^к- 
^ут фонтанчики: словом — аква- 
риум: ~ 

— там залегает в песках аксо- 
лотлЬ, дядя Бася; под переливнЬши диш- 



195 



13* 



кантами, на глубочайших басах, Артем ' 
Досифеевич Дорионов, там, упирая пол 
боки кулаки, припустился резво за брил- ■ 
лиантовой рЫбкой; и не догнавши пус- ; 
каст пузЬфики кроворотою мордою; и — ^ 
потом: он винтами подносится кверху, ^ 
чтобы вЫсунутЬ мокрЬш нос, им уста- 
витЬся на меня и добродушно побрЬз- : 
гатЬ алмазнЫм фонтанчиком, перевер- 
нуться и не^итЬся розовеющим ^киъо-- \ 
том — I 
~ и потом: — ' 
— он низринется в тем- 
новоднЫе заросли: залегатЬ в этих за- 3 
* рослях и разгрЫзатЬ слизняков...— : 

- Так ' 

слагались мне звуки, бЫвало: темнеет; ^ 

и я проседаю — во мраки с кроваткой и \ 

спинкой; Раиса Ивановна издали зачитала ? 

под лампой; дремотно; в ресницах раз- | 

вернутЫ лучики: белосне:>кнЬ1МИ блесками 1 

крЫлий; там — лебеди: — звуки: перелива- ; 

ются по лазури они; ничего не пойму : — :| 

— то ^ 
серебряннЬш старичек, в парике, влепе- 

стистом небесном камзоле беЯсит по [ 

аккордам на туфлях, смеяся, и плача; и : 

на ходу принимается кушатЬ печеное ■ 

яблоко он; мне — старинно, смешно; я ^ 
его узнавал и потом. 

196 



На аккорде споткнется: и бухнет с 
размаху — он в мраки молчаний; и упадая, 
рассыплется гранями горнЫх хрустали- 
нок и дишкантовою фугой... 

А то разразится из ночи весенняя 
буря; из седопеннЫх доЯсдей зеленеет 
нам молнЬя: — 

— мне все каЯсется, что я — 
в воздухе, на распластаннЫх крЫлЬях; 
переливаюсь в лазурях (и ~ струнно; и ~ 
струйно); и перЬя, как полЬцЫ, сиянЬем 
проходят по ним; я... заснул. 



Это все вЬфостало из звуков: кипело, 
гремело, рЫдало, носилосЬ, блистало... 



Ехка. 

ЕслибЫ всему тому — смёрзнутЬся, то 
ретивЫе ритмЫ бЫ стали ветвями; а 
бЬющие пулЬсЫ — иглинками; там стояла 
бЫ елочка; все мелодийки из нее вЬфос- 
тали игрушкой; из трепещущих, блещу- 
щих звуков сло^еилисЬ бЫ нигпи и бусЫ; 
а из кипящих, летящих аккордов — хло- 
пушки; застрекотали бЫ ломкими бу- 
сами хрустали дишкантов; а басЫ бЫ 
надулисЬ болшими шарами из блесков^- 

197 



да, мелодия — елочка, где дишкантЫ — 
канителЬ, а объяснение звуков — воз>ке- 
ние блесков над блесками; ДорионовЫ, 
рЫбЫ, гоняются там за орешками; риза 
мира — там; и риза мира колеблется. 

Если сестЬ в уголок и прищуритЬ 
глаза, — разростается все это звучно; 
и трепещущий, блещущий мир восстает; 
и гоняются красноречивые блески в 
яснейших спиралях; и ссдинится в ясно- 
стях старец; и весЬ он — алмазнЬш. 



Помню я: — 

— самозвучнЫеполовицЫ скри- 
пели; там от меня запиралисЬ: стуча- 
лисЬ; в столовую озабоченно пробегали: 
Раиса Ивановна, мама и папа: с пакетами; 
расставлялись там кресла; и думал я, 
что губастЫе роЯси, арапЫ, у;к там: 
учре^кдают «вертеп»; я не спал в эту 
ночЬ; к вечеру собирались к нам гости; 
дети ВетвиковЫ подразнили маня перед 
запертой дверЬю; явился мой папа; и 
распахнул бЫстро дверЬ: — в эту комнату 
блесков, где в сияющей ясности, из све- 
чей и ветвей рисовалисЬ мне блага и 
цен ^^ ости... неописуемЫх, непонятней- 
ших форм; и уЯсе заиграли кадрилЬ; и 
у>ке откуда-то ворвалисЬ к нам губастЫс 
ро>ки (две маски); и сам папа мой пере- 

198 



ряЯ^еннЫй появился за ними в енотовой 
шубе; и — в бума:>кной короне; велел 
взятЬся за руки; холил вокруг «елки»: 
мЫ ходили за ним. После я присел в 
уголок: и смотрел на алмазную куколку, 
Рупрехта; белоглавая, все-то она там 
глядела из нитей — заду мчивЫм взором: 
как память о памяти; мне казалося, 
что на миг явиласЬ та самая Древ- 
ность, в 'сединах; мне казалося: челове- 
коглавое серебро ~ растечется; и вста- 
нет: огромнЫй старик, весЬ в алмазах; 
отслу;кит обедню; тут меня припод- 
няли кему; и я сам оторвал от ветвей 
мою куколку, Рупрехта. 



Рупрехт. 

РоЯсдество прошло бЫстро. 

Хлопнули все хлопушки. И орехи раз- 
грЫзенЫ; и бусЫ раздавленЫ; золотая 
картонная рЫбка расклеилась : пополам; 
уцелел толЬко Рупрехт. 

Я поставлю на печку его: на меня он 
уставится с печки; он уставится, через 
кресла, на стол, на паркетЫ, коврЫ. 91 
поставлю под кресло его: и — глядит 
из под кресла. Я его уберу: его — нет; 
почивает в кардоночке; но все >кдет 

199 



его: умЫвалЬники, кресла, шкафЫ меЛ 
собой говорят: 

— «Ушел Рупрехт»... 



Наша квартира естЬ памятЬ о той 
стороне, где я не бЫл; в ней — не бЫв- 
шее никогда обивает; и КасЬяново — 
в ней; на этаЯсерке фарфоровЫй пасту- 
шок разговорился с пастушкой... о Руп- 
рехте (где-то он?); а у:>к Рупрехт алма- 
зится издали: он у^ их видит; он — 
помнит: нет, он никогда не забудет. 

Будет, будет: — 

— похаЯсиватЬ одиноко 
в огромнейших комнатах, вмешиваясЬ в 
события нашей ;кизни; он — покаЯсется 
здесЬ; и — покаЯ^ется там; и да;ке прой- 
дет по Арбату, замешавшисЬ в толпе; 
его видели в кондитерской Флейша; и в 
булочной БартелЬса; мо:Ясет бЫтЬ, это — 
он; а мо>кет бЫтЬ, — это папа (у папЫ 
огромная шапка и шуба: у Рупрехта — 
то^е); мо:Ясет бЫтЬ, никакого и не бЫла 
Рупрехта... — 

— Вотон, вон: одиноко стоит 
там на полке; и слушает слухи о... Руп- 
рехте; и слушает он мои мЫсли о нем... 
БЫл ли он на Арбате? Этого не рас- 
скаЯсет он мне: никогда не расскаЯсет. 



200 



Миф. 

Куколка затеряласЬ моя; но я верю 
3 нее; мне Раиса Ивановна шепчет, что 
эегает вечерами мой Рупрехт — по за- 
мерзшим носам: надирает носЫ; в пустой 
комнате, там, — он стоит, половицей 
:крипит; и недавно насЬшал серебрян- 
пЫх рЫбок: в почтовЫе ящики. 

Я прошу показать эти рЫбки, настаи- 
заю, а Раиса Ивановна меня уверяет, 
^1то он бегает в вислоухой енотовой 
шубе и в шапке из котика; и я забЫваю 
про рЫбок. 

И — начинаем мЫ говорить, что...— 

— за 
Л.рбашом кончается все (знаю я, что не 
[пак это; и всетаки — верится); «Без- 
б а р д и с» — последнее торговое учре>кде- 
ние; санки, конки, прохо>кие, как толЬко 
вЫлетят за Арбатскую площадЬ — у Без- 
бардиса стараются повернутЬ; и вер- 
нутЬся обратно, чтобЫ им не низвер- 
гнуться... — 

— Под тротуарами, за Безбар- 
дисом, — 

— на кубовом небе! — 

— все свечечки, 
свечечки, свечечки; и горят себе, точно 
звездЫ: это свечки огромной, разрос- 

201 



1 

шейся елки, которою — 

— елкою! — I 

— мировой; 
старик, Рупрехт, точно звезднЫми не*^ 
бесами, подпирает... Арбат. 

1 

Помнится: — 

— раз идем по Арбату; на^ 
встречу нам — папа; путаясЬ в полах 
огромной енотовой шубЫ с полуизорван-! 
нЫм рукавом —набегает на нас он, тол-| 
кая локтями прохо:>ких, — в огромнейшем! 
меховом колпаке, из под которого вЫ-^ 
ставляется веточка ледорогих сосулек — ! 
на огромном серебрянном усе; над усом| 
торчит краснЬш нос; на носу — два очка;| 
и это все — добродушно ушло в шерсти; 
меха (и точно не папа, а... Рупрехт);] 
глядит — и не видит; вместо елочки при-* 
:^имает к груди оченЬ туго набитЫж 
портфелик; за папой вдогонку — с углов,] 
переулков, с Арбата, — отставая, перс-| 
гоняя и полозЬями натЬкаясЬ на тумбЫ; 
несутся извозчики; хлопают рукавицам 
и кричат: 

— «Михаил Васильевич»... 

— «Барин»... 

— «Со мною»... 

— «Не дорого»... 

— «На Моховую на улицу»... 

202 



I 



— «Довезу вас скорехонЬко»... 

МЫ ~ кидаемся к папе. 

Какое там! 

Разве папа нас видит? V него запо- 
тели очки: он стремительно пробегает, 
толкая прохоЯсих и нас — полуизорваннЫм 
рукавом своей шубЫ: со сворой извоз- 
чиков. 

И вечереет Арбат. 

По вечерам — тихолюден Арбат (не 
такой, как теперЬ), бЫстроцветнЫе ого- 
нечки моргают; синеют все стЫлЫе 
ясности, оплотневая в туманностЬ; ту- 
манность — чернеет. 



Папа бокал к «Безбардису». 

И вот думаю: — 

— что он, и свора извоз- 
чиков будут скоро низвергнуты : в н и- 
куда — за «Безбар д исом»; и снова 
появится папа — из-за «Б е з ба р д и са», 
с кардонками; из кардонок нам вЫло^кит 
всем: явства, сласти, подарки; совсем 
папа Рупрехт; и оба они... как попЫ. 



МузЫка научила, играя, вЫращиватЬ 
сказки; и вЫростали все сказки — ело- 
вою порослЬю: угол кресла — скала; и на 
него я вскарабкаюсь; я на нем — вели- 
кан; и мне зеркало — водопад. 

203 



«Ру п рехтЫ»;— I 

— это вот... как — 

— ;кизнЬ; 
во мне звука; но :>кизнЬ звука во мне— ^ 
не моя: принадлеЯсит она миру звука,; 
которЬш во мне опускается: мной игратЬ,^ 
как бЫ... клавишем; перокивши тот: 
звук, переЯсил я его не в себе, а в суще-] 
стве страны звука, в которую бЬ1л1 
приподнят — не вовсе, а до открЫтой! 
возмоЯ^ности (двери!) подсмотретЬ зву-] 
ковую квартиру со всеми домашними; 
принадлеЯсностями комнат звука; я их\ 
не успел рассмотреть; и по образу и: 
подобию копии комнат в моем впечатле-| 
НИИ тотчас-:^е сфантазировал: образ;] 
и этот образ себе начинаю рассказЫ-^ 
ватЬ я; и рассказик мой — сказочка; мои' 
сказочки, собственно говоря, сутЬ науч-; 
нЫе упра:>кнения в описании и наблюде-;; 
НИИ впечатлений, которЫе отми-^ 
рают у взрослЫх; впечатления эти :>ки-; 
вут и во взрослЫх; но :>кивут за порогом; 
обЫчного кругозора сознания; созиава-' 
ние взрослого занято кругом инЫх впе^^ 
чатлений: в них втянуто; потрясение^ 
иногда, отрЫвая сознание от обЫчнЫх^ 
предметов, погруЯсает ею в круг пред-^ 
метов бЫлЫх впечатлений; и — возвра-^ 
щается детство. , 

2С4 



ТолЬко этот возврат — по иному 



Игрутки — аккорды ; на аккордах мЫ 
содим; аккордами входим: в таимЫе 
( о м н а т Ы смЫсла. 

МЫ с Раисой Ивановной безбоязненно 
)творяли все двери; и — проходили по 
^семзвуко-комнатам; двери нам от- 
(рЫвалисЬ; и вЫходили нам «РупрехтЫ». 

Прохо>кдение комнат — игра: мЫ, играя,— 
вернемся. 

Не папин, не мамин. 

Университетские «люди», бЫвало, со 
:трахом косилисЬ на мамочку; со стра- 
хом ходила к ней в спалЬню по вечерам 
\фросинЬя кухарка: со счетною книгою; 
мамочка примется: уличатЬ АфросинЬю, 
а папочка примется: вЫручатЬАфросинЬю, 
а АфросинЬя-кухарка молчит; и на меня 
[юкосится (будут уЯсасЫ в кухне!): папоч- 
ка, — крадется с толстЫм томиком к 
дверной щелке: подслушивать мамочкинЫ 
недовольства кухаркой, чтобЫ потом, в 
нуЯ^нЫй миг, повЫскакиватЬ из-за две- 
ри— спасатЬ АфросинЬю: 

— «ЗнаешЬ ли, Лизочек, — оставЬ ее!» 
А пока >ке скрипит половицею у при- 
открЫтой он двери; виден: — мамочке 

205 



мне и АфросинЬе-кухарке: просунутЫй ; 
папин нос; и на нем — два очка. 

Мама хмурится; АфросинЬя- кухарка ; 

смелеет... 

Дро;ку я:— ; 

— будет, будет нам крик; ' 

АфросинЬя, — она на весЬ дом про- ; 

шипит нам котлом; и разговорЫ по- : 

дЬмутся — с тетей Дотей и бабуш- : 

кой... 

— «Михаил БасилЬевич: чудак, эгоист!» ,\ 

— «Не в свои дела сует нос»... ^ 

— «Мне он портит прислугу»... ^ 
Через два часа после другие у:>ке раз- I 

говорЬк ■ 

— «Михаил БасилЬевич чудак: идеа- ; 
лист!» -^ 

— «Светлая, гуманная личность»... 

— «Простяк он, ребенок»... 



Самое страшное начинается: мамочка, ] 
разгасяся, меня оттолкнет от себя; и ^ 
со слезами в глазах обращается к бабушке : ] 

— «ТоЯсе с Котом вот: преЯсдевре- 
менно развивает ребенка; воспитание 
ребенка, — это дело мое: знаю я, как 
воспитЫватЬ... Накупает все англий- 
ских кни;кек — о воспитанЬи ребенка...' 
Ерунда одна... Нет, подумайте: пяти 
летнему показЫватЬ буквЬ... БолЬше- 



206 



I 



^обЫй ребенок... Мало мне математики: 
зЬфостет мне на голову тут второй 
математик»... 

— «Ах, да что тЫ»... 

— «Да что вЫ»... 

Я ;ке тут, уличеннЫй в провинности, 
1ачинаю дро:>катЬ; одиночество напа- 
дает: все ка^кется хрупким. 



Опасения, как бЫ я не стал «вторЫм 
математиком»— одолевают меня ; мне 
^Ясасно, что я — болЬшелобЫй: поменЬше 
)Ь1 лобик мне; хорошо еще, что мне 
юконЫ закрывают глаза; их откинутЬ — - 
юе кончено: страшная, ненормальная 
1ЬшуклостЬ, — лоб — вЫдается упорно; и 
,об — расширяется: — у меня громадная 
олова; она — шар. --^^С,^ 

Боспоминание о «Ясаре» и «шар9^> 
я «шарился» в «>каре») опятЬ напа- 
дает; сиротливо мое бЫтие: в беспре- 
.елЬности я — один, окруЯсеннЫй печами, 
>тдутиной, трубами, из которЫх за мною 
юлезут: меня взятЬ от мамочки; там 
кивут — «математики»: папа водится — 
: оченЬ странной компанией: пре>кдевре- 
\енно развитой; угро>кает она развиватЬ 
I меня: преЯ^девременно; и мне ка- 
кется: — 

— «пре>кдевременое разви- 

207 



тие» у^ со мною случилосЬ, когда- 
то; я откуда-то «развивался»; и 
«п ре Ясд с временно» вЫгнался: оси- 
ливать пустоту и упадатЬ (нападает 
«сщаруха» там) в наших комна- 
тах; снова свился я с трудом; не- 
уЯ^ели Ясс мне развитЬся и — вЫ- 
гнатЬся вон... уЯсе я проседаю во 
тЬму. 
Но это все — вечерами... 



А утром: — ^ 

— с папой легко мне и просто; ^ 

перед уходом на «лекции» обнимает меня; ) 

согревая мне ручки отверстием борода-^ 

того -усатого рта, он мне шепчет: 

— «КотинЬка, повторяй -ка, голубчик,] 
за мною: Отче наш, ИЯсе еси на небе-^ 
сех»... I 

И я повторяю: ,^ 

— «Отче наш, и^е еси»... С 

— «На небесех»... | 
— - «Небесех»... I 
Не проснулась бЫ мамочка! ^ 
Я люблю оченЬ папочку; а вот толЬко:;; 

он — учит; а грех мне учитЬся (это^ 
знаю от мамочки я)... Как Ясе так 7^ 
Кто Ясе прав?... С мамочкою мне легко :^ 
хохататЬ, кувЬфкатЬся; с папочкой мне; 
легко: затвердитЬ «Отче наш»; с мамоч-. 

208 -^ 

I 



кою оба боимся мЫ: придут «матема- 
тики»; с папочкою вЬфучаем мЫ «мо- 
лодЫх людей» и прислугу. 

Грешник я: грешу с мамочкой против 
папочки; грешу с папочкой против ма- 
мочки. Как мне бЫтЬ: ие грешитЬ? 

Одному мне за>китЬ: я — не папин, не 
мамин; а ЯситЬ — одиноко... 

Милая Раиса Ивановна! 



МЫ стоим в хрупком круге: почти на 
тарелке; она врезана в синерод: и сине- 
род полушаром встает там, за окнами... 

Бот попадаем мЫ незащищенно но- 
ситЬся — 

— «Нет мочи!» — 

— И сорвется все: 
потолки, полЫ, стенЫ; папа, мама — про- 
валятся; хрупкий круг разобЬетЬся, и 
провалится то;ке, как хрупкий кругсолнца, 
за окнами: в тучи; а тучи, в багровЫх 
расколах, проходят за окнами; из-за 
багровЫх расколов блистает тот са- 
м Ы й (а кто, тЫ — не знаешЬ). 

Уж и темно. 

У>к и темно: нетопЬфинЬми крЫлЬями 
пронесутся там тени, когда — 

перерезая парЫ, свистЫ, шепотЫ, 
шипЫ на кухне, полнокровнЫй огонЬ, 

209 •' 



перебеЯсигп из печи через воздух на 
стенЫ; и самокрЫлЫе светлЫе ко- 
сяки залроЯсат на стенах... 
Слушаю: толчея за стеною, на кухне; 
АфросинЬя-кухарка там рубит котлетЬь" 
а то снимет :^елезную вейку с печи и 
забЬет кочергою она; и — действия Афро- 
синЬи-кухарки мне не ка>кутся яснЬши; 
все они — подозрителЬнЫ; подозрителЬна 
ее лихая рука ; и — бородавка под носом , 
подозрителен вспученнЫй подбородок, 
как... зоб индюка; подозрителЬно Ясало- 
бен муЯ^ АфросинЬи -кухарки, костлявЬш 
Петрович, рукою слагающий мне на печи 
тени зайчика; говорит: АфросинЬя давно 
загрЫзает Петровича; и кидается на 
него с острЫм ноЯ<^иком: вЫгнется ее 
белокаленая голова с дующим ртом и 
оченЬ злЬши глазами; и ухвативши за 
спину Петровича, она стащит портки; 
и вЬфезает но^ом из Петровича... рост- 
бифЫ (оттого-то на нем мяса нет: 
толЬко ко^а да кости), а — 

— ломти мяг- 
кого мяса малиновеют на столике; и 
кровоусая кошечка все косится... 

Помню раз: поднималась на кухне возня; 
и вЫбегала Дуняша из кухни поведатЬ 
нам с плачем, что АфросинЬя Петровича 
душит; чувствовалось : ненормалЬ- 

?.\о 



ностЬ развития действий ; и — п р е- 
ЯсдевременностЬ их. 

Думал я: 

— «Бот оно наступило: преЯсдевремен- 
ное развитие». 

Осознавалося: Петровича у;ке нет, а 
естЬ ломти мяса, малиновеющего под 
точенЫм ноЯ<^иком АфросинЬи — в шумах 
и шипах, в парах. 

Л\Ь1 бе>ким в проходной коридор; 
мЫ стоим в коридоре; самозвучная по- 
ловица скрипит; переменяясь, ползут 
наши тени; тени свесилисЬ из углов; 
тени свесились с потолков; и черноро- 
гие :>кенщинЬ], возникая из воздуха, — 
угроЯсают из воздуха. 



Кру^ксвнЫе дни на ночи: повторяют 
себя — на ночи. 
-— «Ту-ту-ту!» 

— «Ту- ту!» 

— «Ту -ту -ту!» — 

— белоглазая АлЬмочк а 
лапочкой чешет шерстку. 

Красноярая свора огней пробеЯ^ит по 
печам: окоптит трубЫ нам. 

Мамины рассказы. 

Мамочка, в пенЬюаре, поло;кивши на 
плюшевЫй пуф алЬй бархатнЫй башма- 

211 ''' 



чек и лразня им болоночку: — 

— («ту -ту- 
ту — ту -ту — ту -ту -ту» — белоглазая 
АлЬмочка лапочкой чешет терстку под 
мамочкой), — 

— как разблещется глазками, 
принимаясь рассказЬшатЬ нам: что она 
бЫла девочкой, «звездочкой»; и что 
дедушка требовал, чтобЫ мамочкин ло- 
бик открЬт бЫл; маме бЫло пятЬ лет; 
а тете Доте — два года; и водился за 
нею грешок: не просиласЬ она из по- 
стелЬки; дядя Бася тогда становился 
бездельником; «Пе ре прЫт ко вские» — 
бЫли куклЫ; и ездили в гости к «Бро- 
бековЫм»; «ПерепрЫтковские» со- 
хранились у мамочки, а «БробековЫх» 
я изорвал; когда дедушка умер, то ба- 
бушка обеднела, а мамочку вЬшезли: 
на предводителЬский бал; и — появились 
«хвост Ы» : то — вздЫхатели мамочки; где 
она, там они... двадцать пятЬ Ясенихов 
получили отказ; предлагали они свои 
руки и сердце; получили они: длиннЫй 
нос. 

Мамочка вЫшла за папочку: из уваЯсе- 
ния к папочке; ее приданое — куклЫ: «П е- 
репрЫтковские» сохранились еще; а 
«БробековЫх» я изорвал... 



Я1г 



Малгочка перелоЯсигп, бЬшало, но>кки с 
пуфа на креслице; и продол^кая рассказЬ], 
она вся откинется к длинной спинке 
качалки: — 

— Мои дяди и тети все слуша- 
лись мамочку; за>кигалисЬ огни в белом 
зале с колоннами; дедушка — белЫй, гор- 
дЬш и полнЫй, в чистейшем Ясилете, 
дерЯса руки за-спину — с оченЬ толстой 
сигарой в зубах вЫходил из теней: любо- 
ватЬся на игрЫ. 

— «Детки: деточки- деточки... АнгелЫ 
ангелЫ, ангелЫ... Ну-ка, «звездочка»: ма- 
тушка... Ха-ха-ха: хорошо»... 

И проходил за колоннЫ... 

Иногда затевалась война: и преболЬно 
дирала капризница -мамочка дядю Ьасю- 
безделЬника за вихор; и тогда из колонн 
вЫходил на них дедушка: 

— «Не хорошо: нет-нет-нет... Не хо- 
рошо: нет-нет-нет»... 

Дедушка не кричал никогда; он пока- 
чивал головою. 

И дом погруЯсался в молчание: бабушка 
запиралась на ключ; мамочка, тетя Дотя 
и дядя рЫдали; прабабушка (малуина ба- 
бушка) начинала шептатЬся с бабушкой; 
в белоколонной комнате дедушка про- 
носил гордЫй лоб: от колоннЫ к колонне; 
и без всякого гнева шептал бритЫм ликом: 

213 



— «Нет -нет: так нелЬзя»... \ 
Приходили в лом гости: БелоголовЬш и : 

Иноземцев (тот, которого — капли); при- ; 
ходил и Плевако — талантливЬш моло- ^ 
дои человек; дедушка говаривал им: \ 

— «ПокаЯсу'ка вам «звездочку»... ; 
БЫзЫвалися дети — петЬ хором: 

Нелюдимо наше море: 

ДенЬ и ночЬ шумит оно. 

Б роковом его просторе ^ 

Много бел погребено. | 

Если кто-нибудЬ из гостей начинал ■ 
петЬ «романсЫ», его останавливал де- | 
душка, безо всякого гнева: ' 

— «ИелЬзя, знаете — в нашем доме:' 
оставьте... Дети тут у меня. Они — 1 
чистке ангелЫ»... 1 

ПелосЬ: | 

«Белеет парус одинокий ^ 

" «Б тумане моря голубом»... ; 

По вечерам, задрав волосЫ детям, под- 
водили их к дедушке: подставлятЬ ему 
лобики; всякий лобик крестя, приговари- 
вал он: 

— «Дай-ка я тебя: в лобик и в глазки».. 
Занимался коммерцией он; временами 

он ездил в Ирбит, приез>кая оттуда с 
мехами; никто из домашних не знал, чшд 

2\А 



он делает утром в амбаре; с кем тор- 
гуется он; и — кому пролает; видЬшали 
его, проезжающим по Осто>кенке, на 
своей серой лошади, в меховой болЬшой 
шапке ; и в шубе с бобрами. 

— »Это едет вот — Назухов; он — со- 
ветпник коммерции... ОченЬ почтенная 
личность»... 

Дедушка мало знался с гостями; запи- 
рался с двумя докторами: БелоголовЫм 
и ИноземцевЫм; над молодЫм человеком, 
Плевако, подшучивал он; и — заходил он 
к прабабушке перед сном со свечею в 
руке: рассказывать каламбур и зачем- 
то у ней взятЬ бума>кку... 



Так бЬвало нам мамочка, разблистав- 
шисЬ глазами, часами заводит рассказЫ, 
поло>кивши на плюшевЫй пуф алЫй бар- 
хатнЫй башмачек; я, бЫвало, заслушаюсЬ; 
белогляднЫе окна — заслушались то;ке; 
белоглазая АлЬмочка лапочкой чешет 
шерстку под мамочкой. 

Тихоня. 

С папочкой говорить мне нелЬзя: а то 
мамочка ска>кет: — «Да он пре;кдевре- 
менно развит»... 

Ну-ка — буду-ка я кувЬфкатЬся! И 
ну-ка: на мамочку поползу, как боло- 

21 '■^ 



ночка, прямо к плюшевой туфелЬке — ее 
ь^юхатЬ; и прило;кив ручку к спинке, 
лукаво виляю я маленЬким хвостиком. 

Я — себе на уме... 

Мамочка рассмеется и ска^кет: 

— «Ребенок»... 

И похлопает меня, как собачку: и под- 
кину но:>кками... Ьесело! 

Если бЫ я ее расспросил, что такое 
«оно», что встает в уголочке и что 
такое там «мЬюлится», — то она бЫ 
сказала: 

— «Нет, он — математик». 

И поднялся бЫ у нас разговор о боль- 
шом моем лбе. 

Этот «лоб» закрЬвали мне: локонЫ 
мне мешали смотретЬ; и мой лобик бЫл 
потнЬш; в платЬице одевали меня; да, 
я знал: если мне наденут штанишки — 
все кончено: разовЬюсЬ пре^кдевременно. 

КувЬфкатЬся я оченЬ любил: и любил я 
по думать ; вот толЬко — подуматЬ нелЬзя : 

— «Ни-ни-ни»... 

КурЬфкался я для себя: и еще болЬше. . 
для мамочки. 



Мне не нравились разговорЬ: о воспи- 
танЬе ребенка; пересекались на мне тут 
две линии (линия папЫ и мамЫ): пересе- 
чение линий естЬ точка; математи- 



216 



ческой точкою становился от этого 
я: я — немел; все — сЯсималосЬ; и — ухо- 
дило в невнятицу; говорить ~ не умел и 
придумЬшал, что бЫ такое сказатЬ; и от- 
того-то я скрЫл свои взгляды... до оченЬ 
позднего возраста; оттого-то и в гим- 
назии я прослЫл «дурачком»; для домаш- 
них >ке бЫл я «Котенком», — хорошенЬким 
малЬчиком... в платЬице, становящимся на 
карачки: повилятЬ им всем хвостиком. 
Но стояло в душе моей: 

— «ТЫ — не папин, не — мамин»... 

— «ТЫ — мой!»... 
«Он» за мною придет. 



Светлоногий денЬ идет в ночЬ: черно- 
рогая ночЬ забодает его. 



217 



Глава шестая. ^ 

гностик. ^ 

Белую АИАИЮ с розой, '] 

С алою розою мЫ сочетаем. : 

В.1. Сояовьев^ 

Древо познания, \ 

Бот Раиса Ивановна — \ 

^ милая! — \ 

— изкур- 

гузЫх лоскутиков делает шерстяной чер- 

вячек: краснЬш, краснЬш такой!.. | 

— «\^а5 151 (1а5? » •] 

— «Оаз 15! (Не )акке»... 

Глядя искоса на меня, наклонилась оне 
кшерстянЫм краснЫм тряпкам: смеетс$ 
и клонит свой локон в мой локон. 

« Яккэ » , « Яккэ » - какое то : шерстя- 
ное, змеёвое; ничего не пойму — хо 
рошо!.. ] 



Папа раз к нам пришел; наклонился н< 
лобиком пюлстенЬким томиком в пер| 



218 



плёте; прочел мне из томика — об Адаме, 
о рае, об Еве, о древе, о древней змее, о 
земле, о добре и о зле: — 

~ и я думаю: — 

- об 
Адаме, о рае, об Еве, о древе, о древ- 
ней змее, о земле, о добре и о зле; и 
мне ясно уЯсе: шерстяная змея моя — 
« Яккэ » : — 

— бЬшало, сшивала Раиса Ива- 
новна красненЬкий шерстяной червячок 
из кургузЫх лоскутиков. 



Сплю: — 

— из кургузЫх и узких лоскути- 
ков строится ночЬю какой то особенный, 
свой, наростающий рост: рост лоскутов 
разроится багровЫми краснолётами, хо- 
дит огромными строями оченЬ громких 
алмазиков и азиатскими змеями, л>ки- 
вЫми мигами ; близятся — пухну тЬ в огром- 
нЫх рассказах ~ 

— о старом Адаме, о рае, 
об Еве, о древе, земле! — 

— обо мне : о добре 
и о зле ! — 

— Начинаю мечтатЬ; принимаюсь 
кричатЬ; — 

— и Раиса Ивановна встанет 
унятЬ меня, взятЬ меня спатЬ: на по- 

219 



стелЬку к себе; я не сплю; й — молчу: 
чутЬ дЫту; мне — 

— и мило и древне, и 
^арко, и грозно, и грустно; — I 

— уЯсасно 1 
сЯсимая мне грудку, уЯсаснЫе сЯсагпия в , 
грудку опустятся чувствами: пухнутЬ... ; 
И все начинает опятЬ мне кричатЬ в 
оченЬ громких рассказах; сквозЬ ми- ' 
лое, древнее, крестное древо проре- : 
^ется: — 

— ясно:— ■ 

— у;ке не Раиса Ивановна ] 
дЫшет со мною тут рядом, а пламя тут ^ 
пЫшет — 

— « оно 1 » — I] 

— у:ЯсасаюсЬ и чувствую: | 
произростание, набуханЬе «его» — в ни- | 
куда и ничто, которое все равно не 
осилить ; и — ^ 

— что это? 



«Оно» — не бЫло мною; но бЫло мне, 
как... во мне, хотЬ — «во вне»: — 

— Почему 
«это?..» Где? Не <аоно» ли уЯс Ко-^ 
тик Летаев? «Где я»? Как;кетак?' 
И почему это так, что у «него» 
не « я » — « я » ? — 

— «ТЫ не тЫ, потому 



220 



что рядом с тобою — какое то: >каровое 
такое»... 

— «Не Раиса Ивановна — грозовое , глу- 
хое « оно»... 

— «Бот «оно» — набухает: ростет 
стародавнею Ясизнию » . . . 

— «Тело!» — 

— Так бЫ я уплотнил словом 
страннЫе строи из мЫслей моих в том 
глотающем, лезущем, суетном, водово- 
ротнопустом: и я — вскакивал; вскаки- 
вала и Раиса Ивановна. 

— «\С^а5 151 с1а5?» 

СхватЫвала, приЯсимала к себе; но 
об'ятия начинали казатЬся какими то 
стародавними пламенами; ураганное со- 
стоянЬе сознания в натя^кении ощущений 
моих начинало носитЬся во мне крЫло- 
рогими стаями... 

— «]акке1..» 



«Это» — думал я,— рост; «это» — ду- 
мал я — древо познания, о котором мне 
читЫвал папа: познания — 

— о добре и о 
зле, о змее, о земле, об Адаме, о рае, об 
Лггеле... 

По ночам поднималось во мне это древо: 
змея обвивала его. 



221 



красноречивый миг . 

Я помню все: тот миг красноречи- 
вый, 
КоторЫм вЫ свою любовЬ от- 

крЫли...— 

— Свер- 
шилось: я вспомнил] 



Это бЫло под вечер; и мама бЫла у ; 
Гутхейля: всрнуласЬ с романсом; меня \ 
брали к Дадарченкам; и вернулся я с , 
маленьким, крашенЫм, деревянно пахну- ] 
щим клоуном; и — та Ясе облоЯска ро- ^ 
манса; в красноречивЫх разводах: клоун л 
Ясе бЫл — полосатопятнистЫй : и ^келтЫй , ; 
и краснЬш. I 

Он без слов на меня посмотрел; и без I 
слов мне сказал: 1 

— «Вспомни ^е!» } 

Мама пела : — < 

— Я помню все: тот миг I 

красноречивый... : 

Красноречивый мой клоунчик; и — певу- < 
чий мамочкин голос— все вспЫхнуло мне ; 
ярко-краснЫм: мне милЫм, мне древним; 
и что-то затеплилосЬ в грудке , снимая 
мне грудку: ~ 

— Он пришел — кр мне: 

Меня взятЬ, меня взятЬ — 

222 



— и увести за 
обой: 

— «Не забудЬ!..» 

— «И возЬми!..» 

— «В свою красную комнату!..» 
Красноречие течет к нам оттуда! 



КоторЫм вЫ свою любовЬ от- 

крЫли . . . 
Клоуна подарила мне Соня Дадарченко— 
евочка с длиннЫми волосами и какая то 
ся, как мое пунцовое платЬице, о кото- 
ое мне приятно теретЬся, которое 
очется мятЬ, — 

— а пунцовЫй наш аба>кур 
двумя глазами совЫ и совинЫм клювом 
расноречиво посматривает: грустнЫм, 
асковЫм, древним: 

— «Не — папин, не —мамин.. » 

— « Я — Сонин ...» 

Он >ке, клоунчик, все зовет: 

— «За ним — все, все, все!» 

И — ослепительна будущностЬ: моей 
юбви...— я НС знаю к чему: ни к чему, 
и к кому : — 

— ЛюбовЬ к Любви! 

— «Я помню все: тот миг краснорсчивЫй, 
« КоторЫм вЫ свою любовЬ открЫли. 



223 



ЖелтокраснЫе пятна заката — в чер- I 
новатенЬких облачках : догорели — ! 

— послед- I 
ние! \ 

— «Мой леопардовый клоунчик!..» 



И я — мЬюлю без мЫсли : — ■ 

— Раиса Ива- ; 
новна , милая , там иголкою делает : «крас- ] 
ненЬкий шерстяной червячок:» ] 

— «\С^а5 151 с1а5? » { 

— «Оаз 151 (11е ]акке.» \ 
Как :^е мог я забЫтЬ: Аглгэ — крас- 1 

ненЬкий шерстяной червячок в красной 1 
комнате клоуна : — I 

— когда время окон- ^ 
чится, будет... комната клоуна; там он ^ 
делает Яккэ^вссм, всем!.. | 

Он — ' за мною, ко мне, — меня взятЬ:^ 
в свою красную комнату! 1 

Я при:Я<^ался к нему: и он пах деревян- : 
нЬш; уЯсе убегаю: решение роковое— : 

— я 
завтра утром: к нему!..— 

— А пунцовЫй 
наш аба>кур с двумя глазами совЫ красно 
речиво посматривает: я — не папин, не — 
мамин; я — да^ке, не Сонин; я — клоу 
нов. 



224 



ПунцовЫе отблески гонятся: 

— « Я помню все : тот миг красноречивЬш, 
«КоторЫм вЫ свою любовЬ открЫли. 



ЗасЬшаю : и клоунчик— ^келтокраснЫй! — 
до у^аса узнаннЫм ликом без слов: 

— «О, вспомни!..» 

— «БедЬ это — я1..>> 

— «Старая старина!..» 

Соня Дадарченко. 

Соня Дадарченко — 

— в ^елтЫх локонах, 
с бледнЫм бантом : какая то вся — «теп- 
лота», которую подавали нам в церкви,— 
в серебряной чашке — 

— ее 6Ъ\ поболЬше 
хлебнуть : 

не дают! — 

— в >келтЬ1х локонах : из 
под них удивляются два фиалковЫх 
глаза на мир; опустилисЬ безмолвно в 
меня, про>кигая меня, бархатея и лас- 
тясЬ — 

— и милЬш, и древним! — 

— и мне из- 
нутри вЬлагая грудЬ — чашу, в которой 
колЬшется сердце — фиалковой синЬю и 
ширЬю, чтоб малЫм алмазиком звездочка 



225 



15 



прокатилась туда бЫ... Сияющим ощу- ' 
щенЬем тепла; — | 

— и все это вносится I 
взглядами Сони Дадарченко, девочки в , 
;келтЫх локонах, с бледнЫм бантом. 
Подходит ко мне: 

— «ТЫ — не папин!.. 1 

— «Не — мамин!..» 

— «И тЫ — не Раисин Ивановнин», ; 

— «Мой!» 

И хочет вести за собою — туда, куда I 
катится звездочка малЫм алмазиком. 
Убегаю за ней. 

Но она — от меня: прямо в дверЬ. 

Деревянная дверЬ в долгих складках 
портЬерЫ свисает сребристЬми стру- 
ями; а струи слетают блистающим 
током : туда — 

— улетает она! 

Оттуда — просунулась Сонечка: лоби- 
ком, локоном, глазками, бантиком, в 
блесках и шелестах — 

— милая! 

Бее, что бЫло, что естЬ и что будет: 
теперь ме^ду нами: но локонЫ, ло- 
бик и бантик пропали; и нет ничего: 
рябЬ. 

И — утекло все, что бЫло. 

Ничего и не бЫло: струи. 

226 



Что >ке это такое, что — естЬ ? 
Соня Дадарченко — естЬ: ничего 
болЬше нет. 



Она водилась л\е>к кресел: садилася в 
кресло; и раздавалось оттуда, из скла- 
док портЬерЫ: 

— «Ау! » 

И я, тихий малЬчик, сидел перед нею, — 
в малиновом кресле, с под^катЫми ноЯс- 
ками: все, что случится, что естЬ и что 
бЫло опятЬ возникало ме;к нами; Сонеч- 
ка не посмотрит, бЬшало, своими алмаз- 
нЬши глазками; у нее закушена губка, 
дро:>кащая от улЫбок, когда она, оттал- 
кивая меня от себя своей ручкой мне 
что-то такое лепечет — 

— про Диму Илёва, 
которого у Дадарченок видел я и кото- 
рого не взлюбил: 

— «Не папЫ-мамина я...» 

— «Не твоя я.1 

— «Я — Димина...» 

А сама улЫбается ясненЬким личиком. 
Это ясное личико — мило. 
Целую ее. 



Пятна заката в окне догорают: по- 
следние) 
Сумерки. 



227 '^* 



Сонечку я не виЯсу, но — знаю, что 
там, из угла два фиалковЫх глаза без- 
молвно проходят в меня, бархатея и ла- 
стясЬ мне синЬю и ширЬю , — 

— куда — 

— само- 
цветная звездочка... скатится!.. 

Косяк пурпура —на стене; косяк пур- 
пура — на полу: там — закат, на которЫй 
глядят... 

Закаты . 

Б эту пору впервЫе мне и открЫлисЬ 
закатЫ... 
Закат: —' 

— все отряхнуто: комнатЫ, 
дома, стенЫ, тучи: все — четко; все — 
гладко; земля — пустая тарелка; она — 
плоска, холодна и врезана литЬ одним 
своим краем — 

— туда 1 — 

— где из багровЫх 
расколов блистает он золотом,— 

— тя- 
нет нам руки из-за багровЫх рас- 
колов: и руки, Яселтея, мрачнеют и 
переходят во тЬму : — 

— все — отрях- 
нуто: комнатЫ, дома, стенЫ, тучи: все — 
четко; все — гладко; земля — пустая та- 

228 



релка; она — плоска, холодна; и мЫ — в 
хрупком круге — 

— почти на тарелке! — 

-А 
кто-то стоит и глядится из полосатЫх 
закатов, чтобЫ уйти в стародавнюю, 
черную, зонную Древность, • и до у>каса 
узнаннЫм ликом — 

— говорит мне без 
слов : 

— «Вспомни Ясе!..» 

— «БедЬ это — я: старая старина...» 



УЯсе ширятся огромнЫе очи ночи; и 
восстает она, ночЬ: и — страшное, ро- 
ковое решение, — 

— улЫбаяся,— 

— томной тай- 
ной приходит: — 

— и мне канутЬ с ним: от- 
блистать в черной Древности: — 

— « За 
нимЬ — 

— «Бее! » — 

— «Туда!..» 

Но световЫе пятна заката у)ке поту- 
хают: >келтокрасною леопарлопой тку- 
рою . . . 



229 



Приход... от Гутхейля. 

Я не верил ночам: — 

— красноярая свора 
огней, мне казалосЬ, несласЬ по печам: 
накалять печи нам... ~ 

— Там, бЫвало, зиял 
расскаленнЬш оскал , . . — 

— Я кричал над рас- 
калом: 

— «Спасите! .. » 

— «Нет мочи!..» 



Красноречивые миги случались, — | 

-и 1 

если - бЫ уплотнить мне при помощи слов ^ 

эти миги! — ! 

— Когда понимания, мЫсли, - 

понятия начинали кричатЬ оченЬ громко : 

и пухнутЬ в огромнЫх рассказах; а вещи .1 

немели, струясЬ и расплавленно утекая, 1 

чтоб БечностЬ, как вещЬ, возникала в ле- | 

тучем безвещии:и— об'ясняла себя— | 

— оченЬ 1 
тихим звонком к нам во входную 
дверЬ — 

— (ни глазами, ни ухом его не уло- 
вит никто, потому что спадают очками 
глаза; уши, то:Ясе, — не уши: науш- 



230 



I 



ники) — 

— звонок, знаю я, — от Гутхейля; 
Дуняша бе^кигп отпиратЬ: кто-то — 
ЯселтЫй и краснЫй — древнеет, как 
преЯсде, в дверях перед дро^Ясащей Дуня- 
шею; — 

— подает картонную карточку с 
краснЫм крапом; на другой стороне — 
туз червей:— 

— это сердце мое; пламе- 
неет оно; решено, су:Я<дено: пронзено! — 

— а 
картонная карточка капает краснЫм 
крапом нам на-пол. 
Клоун кланяется: — 

— капарисовой, дере- 
вянной рукою откроет он деревяннЫе 
двери столовой: половою щеткой окра- 
сит бестеннЫе стенЫ; красноречивЫе 
миги в спокойнЫх покоях ростут на 
обоях кровавЫми крапами, точно древ- 
нее древо: — 

— красноречивые карусели ки- 
пят; кипятками калят: колесят 
краснолетом; и он — пролетел в 
в коридор: бЬет в упор:— 

— фЫркнул 
фейерверк азиатскими змеями: тётками. 
Тётки тикают! 
— «Ай!» 



231 



— «Помогите!» 

— («Спасите меня». 

— «Унесите от тёток!» — 

— Так бЫ я 
закричал, если-б мог; так кричатЬ я не 
мог: и я — вскакивал; вскакивала и Раиса 
Ивановна из белеющих простЬшЬ : и — 
чиркала спичкой; и вспЫхивал ярЬш 
мир; темнота исходила багрово раско- 
лами. 



Утро. 

Детская. ДевятЬ: не двигаюсь,.. Де- 
сятЬ! 
ДоволЬно. 

Там, бЬшало, Раиса Ивановна завол- 
нится сквозной рубашёнкой; белеет босою 
ногою; покрадется с чернЫм чулком и с 
фланелевЫм лифчиком: 
~ «Кофе готово! » 
Упираюсь коленом в колено ее. 
Она — милая, мягкая: мну ее; — 

— будто 
мягкое платЬе мое, с крупнЫм кре- 
мовЫм круЯ<^евом, о которое так 
приятно теретЬся и которое так 
приятно трепатЬ, мятЬ и рватЬ— 

— ее 
стисну: повисну на ней; и — затихну. 



232 



Рукомойники плещут, полощатся; мЫ- 
лятся руки — до локтя; намЫлепЫ — ли- 
чико, лобик: до локонов; все — яснеет. 

И ясно. 

Припоминаю сегодняшний сон , то- естЬ, 
красную комнату клоуна: в красной ком- 
нате клоуна древняя змея, Яккэ, — 
>кдала. 

МоЯсет бЫтЬ; еще ;кдет. 

Жутко и чутко: ЯсуЯс;кат рукомой- 
ники; отЯсу^Ясали: иду коридором — 
туда: мо>кет бЫтЬ она — там. 



Но, бЫвало, войду — погля}ку: безвре- 
менное временеет вещами. 

Столовая — мерзленеет: стенмЫм от- 
ло>кением, точно надводнЫмилЬдами: — 

— на 
легких спиралях, с обой, онемели давно: 
лепестки белЫх лилий легчайшим изли- 
вом; круЯсевнЫе гардинЫ, как веки, ти- 
шайше нависли, как иней; смотрю: — 

— и 
окнами, как глазами, без слов отвечают 
мне стенЫ; и — бледноглазая ясностЬ: 
покроет покоем. 



У Дадарченок бЫла ёлка : — 

—Христофор 
Христофорович Помпул, влезая на стул, 



233 



начинал оченЬ громко кричатЬ, отце- 
пляя хлопушки, бросая их детям; Николай 
ЬасилЬевич Склифасовский, черноборо- 
дЬш, веселЫй, сгибаясЬ под ветви, ловил 
те хлопушки; свечи таяли, заструясЬ и 
расплавленно утекая в безвещие; и безве- 
щие трепетало огромнейшим световЫм 
ореолом вкруг елочки, об'ясняя себя оченЬ 
громким звонком — 

— мЫ у:Яс знали : то — 
ряЯсенЬш; фЬфкал бенгалЬский огонЬ; в 
комнату вбегал клоун: и ЯселтЬш, и крас- 
нЬш, но... в масочке. 

Тамара, 

Полиевкт Андреич Дадарченко раз с 
Еленой Кирилловной, Сониной мамой — 
читали: какое-то такое... свое. 

Не пойму: хорошо) 

Понимаю одно я — «Тамара». 

И— Тамара сидит; и— Тамара мол- 
чит: перед окнами; в окнах — стЫлое 
небо: дроЯсит; и — 

— самоцветная звездоч- 
ка ~ 

— в звездолучие ширяся падает из 
огромного синерода, настоя из блещущих 
звезд, становяся — 

— двулучием : — 

— переме- 

234 



щаюгпся два луча вокруг диска; 
диск — ширится; и — лебединЫе перЬя 
свои протянул он к Тамаре, лаская 
Тамару сияющим ощущенЬем тепла; 
описЫвал дуги над нею, качался над 
нею в темнеющем воздухе : — 

— и — Тама- 
за сидит; и — Тамара молчит: перед окна- 
ми; в окнах стЫлое небо дро>кит, а какое- 
по в ней «свое» —запевает: 

«Я тот, которому внимала 
«ТЫ в полуночной тишине» . . . 

Полиевкт ^е Андреевич, Сонин папа, 
экончил тут чтение, приподЫмая на нас 
полстЬш нос, ущемленнЫй пенснэ. 

Полиевкт Андреевич, из-за книги про- 
1СнясЬ, ко мне наклонялся подчас вели- 
<анЬим лицом с преогромною лЫсиной: 

— « ГоЯ<^е слушает!..» 

— «НервнЫй малЬчик какой...» 

И принимался меня он подкидЬшатЬ на 
эгромнЫх, тя>кёлЬ1х ладонях; и напевал 
фомким басом: 

— «Ша-ша... 

— «Антраша!.. 

— '<Ша-ша-ша!» 

А когда опускал меня на -руки он, то 
оМотрел я на два бирюзеющих Сонина 
глаза; Сонечка, клонясЬ из качалки, меня 

235 



целовала ; но я — 

— простирая над Сонеч- 
кой руку, — я пел: 

«Я тот, которому внимала 
«ТЫ в полуночной тишине...» 

Быстротечное небо кипело, дро^кало, 
дЫшало, переливаяся звездочкой. 

Клоун Клёся. 

Поликсена Борисовна Блещенская по- 
являлася в бЬющихся, вЬющихс^ лентах: 
черноглазая, с черной мушкой на щёчках; 
прядали пЫшнЫеперЬя: белело боа; точно 
небо на ней, стрекозящая сетка сте- 
кляруса вся кипела, дроЯсала, дЫшала, 
переливаяся блесками. 

Поликсена Борисовна^ обнимая мне ма- 
мочку, сопровоЯсдала слова многим смы- 
слом, передо мною гонимЫх значений. 
Я вникал в те значенЬя: — 

— являлась не 
наша вселенная, где и я бЫл когда- 
то: как знатЬ — до роЯ^дения? Слу- 
шая речи Блещенской, закрЫваю 
глаза — 

— встают комнатЫ Блещен- 
ских: это — комнатЫ Космоса, где 
клокочут лучи миллионами светлЫх 

236 



пЫлиночек: где — 

— 5алериан Валериа- 
нович, черноусЬш, в мундире со 
шпагой, встает из-за кресла пред 
ярким камином — с бокалом шам- 
панского... — 

— Валериан Балерианович, 
поднимая бокал вЫсоко, запевает: 

«Ах сколЬко наде^кд дорогих...» 

БЬшивает бокал; разбивает бокал. 
Длинный ^е Клёся, которЫй не Клёся, — 
а — Костя («Клёся» — прозвище Кости) — 
чаленЬкий, юркий и пестрЬш подхватит 
у;ке: 

«Сколько счастЬя!» 



Эти речи о «К лесе», о «КлёсЬке», 
) «КлёсинЬке», без которого Блещен- 
:кие не могли обходитЬся, которЬш при- 
пел к ним за>китЬ, им устраиватЬ сферу 
:вета — 

~ за сферою — сферу! — 

~ кру;китЬ 
)ти сферЫ: все речи о «КлёсинЬке» 
:опрово>кдали мне воспоминания маминой 
кизни у Блещенских: — 

— где за круглЫм 

237 



столом подают «крем-брюлэ» в| 
виде формочки с вЫступцами, где! 
за круглЫм столом сидят дяди 
и тети перед за^кЯсеннЫми канде-- ' 
лябрами : — I 

— мне казалося : — 

— гости : 

те — Азаринов, Миловзориков, Глян- : 

ценроде, Гринев — бЫстро вЫскочат 

из-за кушанЬя и схватив канделябрЬь 

вдруг пустятся в пляску они, уго-! 

няемЫе под арку, раскрЫтую Клё-' 

сей, — туда— ! 

— где их всех под;кидает | 

драгун: «дракон» Даков — в розовордя-! 

нЫх рейтузах, с Ясеною, цЫганкою, в] 

бархатном платЬе: все — Клёся устроил,^ 

смеется, с гитарой в руке: | 

— «Сколько счастЬя!» ■ 

— « Наде:>кд дорогих»... — ^ 

— хохоча, подхва-1 
тЬшает Валериан Балерианович; и в его| 
прЫтко прЫщущим сипром кропит уЯсе; 
дама — цЫганка . \ 



Эта >кизнЬ не естЬ наша: а — Блещен- 
ских; прЫтко прЫщется шипром и бле-' 
ском, разбрЫзганнЫм Клёсей вокруг, за] 
которЫй ему Балериан Балерианович] 
платит: проценты... 

238 



Что такое проценты? 

Не знаю... 

Ьероятно, — горючее вещество; керо- 
син, антрацит, или... уголЬ... Балериан 
Балерианович посЫлает лакея — за уголЬ- 
нЫм, тяжелейшим кулем; кулЬ прино- 
сится... Клёсе; и — Яс:Ясет его Клёся, 
превращая горючее вещество в дЫм и 
блеск. Этот Клёся — искусник: кудесник, 
чудесник! Бечно бегает по -дому, покло- 
няяся блеску и треску; и ~ кланяясЬ 
куклою; клоун — он. 

Клоун Клёся естЬ кукла; он — куплен: 
уступлен; он — в кардонку, скривленнЬш, 
уло:Ясится ночЬю: на беленЬких стру- 
Ясечках! 

Бстает Же с зарею. 

Он завел себе бубен: повесил на стенку 
себе; этот бубен естЬ — «г он г»: гонг — 
гудит. 

Существо иной жизни — Огнев, 

Клоун Клёся естЬ кукла не нашего 
мира: колдун! 

Он — заведует освещением. 

У него естЬ волшебнЫй фонарЬ: из 
него пропускает струею на стенЫ цвеш- 
нЫе свои перспективы... с цЫганами, 
с тройками, — даЖе: с известнейшим 

239 



1 

тэнором оперетки, ОгневЫм, пора>кая , 
им — всех: — ' 

— особенно Поликсену Бори- | 
совну!.. 1 

Сотворенный клоуном Клёсей Огнев, ! 
появляется в окнах одной фотографии ( 
в виде демона, пора^кая М-Оскву (всю 
Москву]): — 

— это все эавел Клёся: — ' 

— ЯсизнЬ I 
катится им колесом на кипящих, огне- ! 
вЫх спиралях; и Валериан Балериа- 
нович именно оттого и сгорает, что | 
Поликсена Борисовна — в свете: в ма- ; 
зурочном носится пулЬсе — летающим, I 
блистающим колесом, но: — ] 

— пулЬс этот | 
Клёсин: — 

— он знает, что знает: двусмЫ- , 
сленно улЫбаяся, катит карету словеснЫх ■ 
значений — под арку:— ! 

— в театр] — 

— где ; 
Огнев] И закрываясь в карете боа— \ 

— на- \ 
падающим на людей] — \ 

— Поликсена Бори- 
совна внемлет вещаниям ;кизни, под- 
сказаннЫм Клёсею. 



240 



Смыслы жизни. 

Валериан Балерианович естЬ полено, 
об'ятое пламенем; он рассЬшался головеш- 
ками; головешки алеют, мутнеют: чер- 
неют, сереют — их нет! Фу — развеятся! 

Много поленЬев. 

Сегодня сгорело одно; разгорится дру- 
гое на завтра. 

Твердое основание ;кизни расплавлено 
Клёсею: многообразием катимЫх зна- 
чений: — 

— а карета все катится — ка- 
тится—катится на четЬфех колесах: 
в оперетку! И закрЫваясЬ боа, как змеей, 
в ней, в карете, сидит Поликсена Бори- 
совна: с черной мушкою, в перЬях. 



Огнёв: — 

— вЫтаращивая свое черное око 
со сценЫ, косится давно в бенуар: По- 
ликсена Борисовна — там; загореласЬ ру- 
мянцами от КлёсинЫх об'яснений двусмЫ- 
слицЫ; понимания здесЬ — блески глаз. 



Так бЫ я уплотнил смЫслЫ слов, пе- 
редо мною встававших в то врел\я, 
когда — 

— Поликсена Борисовна появлялась 
блистательно в бЬющихся, вЬющихся 

241 '^^ 



лентах, белея боа, как змеей, обнимала 
нам мамочку и уводила с собою в 
карету: — 

— казалося: — 

— что карета по- 
мчится в театр (то естЬ, в то, чего 
не бЫло, что тем не менее существует): 
в сутЬ иной формЫ ;кизни; карета уЯсе 
улетает; за ней — ряд огней: убегающих 
дней: — 

— в рой теней! 



Клоун Клёся хоронится там, — в туман- | 
нЫх огнях: набегающих днях; клоун Клёся I 

погонится на черно ярЫх конях. 

\ 

^ 

Нелады. I 

Когда Серафима Гавриловна переехала] 
в Гавриков переулок, то нам начали 1 
назревать неладЫ; неладЫ назревали 
давно; по углам, по стенам: — 

— все то^ 
шерохи, шопотЫ: СерафимЫ Гавриловны! 
с тётей Дотею: 

— «То Ясе вот: эти неясности»... | 

— «Отнимают ребенка от матери!..» | 

— «Бообра;кают, что — их!» — 

— что-то 
тетино -дотино возникает; и — вот; 



242 



] 



— «Неестественны неясности эти : раз- 
витие это!..» 

— «Наш Кот: не — их!» 

— ' «Произвели бЫ на свет его сами». 

— «А тоЯсе вот!» 

— «5ообраЖают, что — их». 

— «Затесалися в дом посторонние лич- 
ности»! — 

— что-то тетино- дотино воз- 
никает; и видно из окон, как чернЫе 
галки летают над прутЬями. 
Мамочка тут заплачет; и — ска^кет: 

— «Мой Кот: сюда!» 

А Раиса Ивановна — в слёзЫ. 

И уЯсе скрипит половица: у приоткры- 
той двери; и нам виден уЯсе: папин нос; 
и на нем — два очка; и он смотрит 
оттуда. 

— «Знаете ли, Серафима Гавриловна, 
да и вЫ, Евдокия Егоровна, — не хорошо 
восстанавливать матЬ на воспитатель- 
ницу, так сказать»...— 

— и Серафима Га- 
вриловна уезЯ^ает от нас, в свой ко- 
ричневый особняк: смутно сЫплются 
смЫслЫ : 

— «Мой — Кот!» 

— «Кот — сюда!» 

Пуще пре>кнего примется плакатЬ Ра- 
иса Ивановна; шерохи, шопотЫ пуще 

243 '^'- 



преЯ^него примутся; пуще преЯ^него] 
плачу в окно — за окно: в ясноглавое I 
облако. ^ 

— «Ай, ай, ай»... : 

— «Мой Лизочек: напрасно тЫ это,; 
Лизочек». I 

Папа мой повздЫхает; и вот ~ убегает ; 
обратно: уткнутЬ нос в очках в свои 
листики и в корешки пЫлЬнЫх кни:Ясек; 
и — там горестно шепчется. 

— «Дифференциал, интеграл!» — | 

— тах— I 
тах — тах1~ ] 

— барабанит он по -столу 1 
палЬцами. | 

Или :^е : — I 

— он в распахнутом, пЫлЬном ' 
халате бЬет пЬлЬною тряпкой по тол- ] 
стенЬким томикам; или :Я<:е: — 

— он без 
толку и проку забродит, отбарабанивая 
по углам, по стенам; и — махая линей- 
кой; оченЬ-оченЬ нам грустно: Раисе I 
Ивановне, мне. 

ОченЬ-оченЬ нам грустно! 

Нам болоночка, АлЬмочка все-то тяв- { 
каст в спинЫ; она — загрЫзает щеняток; 
Серафима Гавриловна, АфросинЬя ~ вот 
то >ке: грЫзутся. 



244 



— «Что — 

— -то — 

— те — 

-ти- 

-до- 

— ти- 

— но1» — 
падают капелЬки в рукомойнике. 
Грустно! 

МЫ сиди.ч: голоса РаисЫ Ивановны 
л\не не слЫшно; сидим: никакого собЫтия 
нет; да и нет — ничего; те ^е будни; 
перемогается в лепете капелек время; 
Раиса Ивановна, милая — с перемучен- 
ным, мертвеннобледнЫм лицом тут си- 
дит; а — дозирающий лик тети Доти 
из зеркала подымается; по краям серЫх 
стен повалили на нас бестолковЫе то- 
локи: АфросинЬя рубит котлетЫ. 

Ужас что! 

Произошло у>кас что: долго мамочка 
плакала; папа наш, заскрипев на весЬ 
дом, громко крался к ней в комнату — 
разговаривать: наклоняяся к мамочке 
бородатЫм-усатЫм лицом, на свой вЫ- 
пуклЫй лоб приподнявши очки, приго- 
варивал он, и погла>кивал мамину руку 
огромной ладонЬю: 

— «Лизочек, друг мой: я всегда гово- 
рил, — пустота ^^изни Блещенских не 

245 



бЫла наполнена, мой Лизок, никаким 
содерЯсанием». 

— «Не говорите: уЯсасно!» 

И мамочка, закусив губку зубками, 
заходила по комнатам, шелестя своим 
креповЬш трэном; за ней ходил папа: с 
линейкой в руке; приговаривал он: 

— «Я всегда говорил». 

Слушал я с замиранием сердца: я по- 
нял: — 

— вот что: — 

— Клоун Клёся давно уго- 
варивал Поликсену Борисовну датЬ 
свиданЬе Огневу: 

— «Ах нет, ни за что» — отвечала 
ему Поликсена Борисовна; но согла- 
силась она, не снимая ротондЫ, боа 
и перчаток заехатЬ к Огневу; Ва- 
лериан Балерианович это знал: под- 
Ясидал у под'езда ее: хохотал; Клоун 
Клёся — бЫл с ним: хохотал Клоун 
Клёся. 

Неправда! 

Валериан Балерианович убе:^ал в 
тот :>ке денЬ догоратЬ: в Ремешки, 
то естЬ там, куда то, — за Пензу. 



«Сколько надокд дорогих!» 
«Сколько счастЬя!» 



?4б 



Б комнатах Блещенских, по словам 
моей мамочки, потушили огни; там 
Ясивет толЬко КлёсЬка. Из Трубников- 
ского переулка нам виден уЯсе особняк: 
в темнЫх окнах опущенЫ шторЫ; эти 
темнЫе окна недавно еще бЫли светлЫми 
окнами; эти темнЫе комнатЫ бЫли: ком- 
натЫ Космоса; нЬше комнатЫ Космоса — 
темнота, пустота, о которой сказал 
с раздра>кением папочка: 

— «Пустота >кизни Блещенских, мой 
Лизок, не бЫла наполнена никаким содер- 
жанием». 

Содер>кание это— мое; я — наполнил 
им все. 



СмЫслЫ слов обманули; и таимЫе ком- 
натЫ Космоса оказалися темнЫми пере- 
ходами — 

— комнат, комнат и комнат, — 

— в 
которЫе если вступишЬ, то не 
вернешЬся обратно, а будешЬ охва- 
чен предметами, еще не ясно какими, 
но ка>кется креслами в сероватЫх, 
суровЫх чехлах, вЫтарчивающих 
в глухонемой темноте; там, от- 
туда— 

— гремит гулкий шаг; клоун 
Клёся там водится: он поха>кивает, 

247 



погромЫхивает; и — кричит нам от- 
туда: 

— «Ах, ах1» 

— сСколЬко счастЬя?» 

И меряет счастЬе — аршинами; если 
что нибудь вспЫхнет там, — клоун Клёся 
потушит; — 

— чувствую невозмоЯсностЬ 
так >китЬ; не проростают понятия смы- 
слом: клоун Клёся мне все потушил — 
навсегда; и мой космос — 

— страна, где я 
бЫл до ро:^дения1 — 

— мне стоит серЫм, 
каменнЫм домом с колоннами и пусто- 
глазЫми окнами в глубине Трубниковского 
переулка. Раз с Раисой Ивановной про- 
^ ходили мЫ там; шла фигурка — с крЫлЬца: 
в переулок; длиннЬш нос она прятала в 
свой барашковый воротник, нахлобучив 
на лоб свой колпак из барашка: то бЫл 
клоун Клёся. 

Нелады — все еще. 

Тетя Дотя и бабушка толокли все еще 
толчею; смЫслЫ слов смутно сЫпалисЬ; 
мамочка в кремовом кру:>кеве тут ходила; 
бирюзела глазами на нас; а Раиса Ива- 
новна — поникала все ниЯсе и ни^ке у окон: 
поплакать. 



248 



БЫвало вот : — 

— легкие локонЫ лЬются; 
поплачет, поплачет она; напомина- 
нием, как весной, надо мной, не>кно 
никнет она; и вот — снеАно: — 

— ле- 
дянеет морозом алмазная лилия; уЯс и 
солнце садится; и лилия прогорает: лег- 
чайшими переливами; и лилия, алЫм 
кристаллом блистая, погаснет. 
Темно. 

И у:>ке скрипит половица у приоткрЫтой 
у двери: папин шаг; папа наш, заскрипев 
половицею, громко крадется в комнату: 
утешатЬ Раису Ивановну и меня от 
назойливЫх шопотов СерафимЫ Гаври- 
ловны — мамочке: будто бЫ меня отни- 
мает от мамочки наша Раиса Ивановна; 
за;кимает папочка ручку в болЬшие ла- 
дони: посмотрит,— 

— и из усатого-борода- 
того рта надувает тепло под рукавчик; 
он — шепчет про небо: под небом все 
сгладится. 

Эдакий он неловкий — зачем он скрипит 
половицею? 

Он напортит нам все! 
Нас наверно подслушают; и — Раиса 
Ивановна будет плакатЬ опятЬ. 



249 



НочЬ: все — пусто; огни потолками 
проходят: застЫли они, круЯсевея; и — 
комнатЫ, как ковши: зачерпнули за 
окнами мраку; и, как ковши, — полнЫ 
мраку; Серафима Гавриловна спряталась 
в листЬях лапчатой палЬмЫ: пугаюсЬ 
темнотного шопота. 

Знаю я, что ~ 

— Раиса Ивановна плачет 
в кроватке: трясется матрасик под 
ней; и я — к ней из кроватки: поплакатЬ 
вдвоем. 

Боа. 

Папа снова пришел; наклонился над 
лобиком толстенЬким томиком; и про- 
чёл: — 

— об Адаме, о рае, об Еве, о древе, 
о древней земле, о добре и о зле: обо 
мне: — 

— мне бЫ надо трудитЬся, учитЬся, 
молитЬся, чтобы мочЬ зарабатЬшатЬ 
хлеб наш насущнЬш: и денно, и нощно. 

— «Хлеб наш насущнЬш да:>кдЬ нам 
днесЫ И остави нам долги наши, яко^е 
и мЫ...» 



Воспоминание о потерянном рае гне- 
тет; и я — ходил в Рае. 
Где он? 

250 



БЫл под веками он: прЫщущим пламе- 
нем разверзалося древнее древо ветвями 
из молнии, огненностЬю задевая меня; 
световая смоковница силами крепла; глаз 
оттуда смотрел, раздвигаяся, лепестясЬ 
мне цветком; голубой цветок цвел; древо 
^изни мое покрЬшалосЬ цветами; золотое 
яблоко зрело; и вот: облетело оно; как 
и старЫй Адам, — изгнан я; изгнана 
Поликсена Борисовна из Трубниковского 
переулка; я боюсЬ, что Раиса Ивановна 
будет изгнана то;ке; мне надо: и 
денно, и нощно молитЬся: — 

— трудитЬся, 
учитЬся! — 

— чтобы мочЬ зарабатывать 
хлеб. 

— «ДаЯсдЬ нам днесЬ.» 

Поликсене Борисовне, знатЬ не даром 
белело боа; боа — змей; да, оно, — обви- 
вается вокруг древа из блесков; оно во- 
дится в старЫх косматЫх лесах; и 
зовется у:>касно: «СопзЫЫог» .,.; там, в 
косматЫх лесах, состоящих из блесков, — 
боа извивается. 

— «Избави нас от лукавого!» 
Поликсена Борисовна не сняла при 

Огневе ротондЫ, боа и перчаток; и все 
Яс бЫла изгнана; что >ке бЫло бЫ ей, 
колЬ оотонду сняла бЫ она? 

251 



Раз я видел Дуняшу: она — раздева- 
лась ; смотрел на Дуняшу, какая такая 
Дуняша —без платЬя: она — длинноногая. 

Дуняша Ясе вдруг рассмеяласЬ; и мне 
пригрозила: 

— «Ни-ни!» 

Я расплакался: стало мне стЫдно. 



Как ^е так? 

А Раиса Ивановна ка^кдЫй вечер сни- 
мает с себя свое платЬе; и - ниЯснюю 
юбку: при мне! Снимает чулочки: стоит 
в рубашёночке; да>ке: берет меня спатЬ. 

— «Ай, ай, ай!» 

— «Что ей будет за это?» 

Б оЯсидании катастрофы я Ясил: све- 
товая смоковница силами огненно кре- 
пла и фейерверк молний — под веками: 
зрели ветви; и голубой цветок зрел; но 
змея там таиласЬ. 

Б оЯсидании катастрофы я :>кил; она и 
случилась однаЯсдЫ; мЫ — Раиса Ивановна, 
я — бЫли изгнанЫ; я — из светлЫх миров; 
а она — на Арбат: за Арбат. 

Воспоминания. 

Небывалая грустЬ охватила меня; — 

— с 
ней, с Раисой Ивановной, бЫло связано 
все, что естЬ; и — предметы, собЫтия, 

252 



комнатЫ мне менялись мгновенно от ее 
о них мнений: — 

— круглота, деревянная го- 
лова, мне, бЫвало, стрекочет со стен 
оченЬ строгими стрелками и блистает 
язвитедЬнЫм циферблатным оскалом; но 
Раиса Ивановна — 

— милая! — 

— мягким ага- 
товЫм взглядом посмотрит; и — ска- 
>кет: — 

— «ЧасЫ!» — 

— Круглота, деревянная 
голова, не страшит. 
Где Раиса Ивановна? 
Затерялась, исчезла она; знаю я, что 
прошла — 

— мимо стен, коридоров, перед- 
ней, по лестнице, в переулки и улицЫ; 
из метелицы ~ в вЬюгу;авЬюга бушу- 
ет; прошли — снегометЫ. — 

— «Туда!» — 

— «За 
ней!» — 

— «Бее! » — 



Я ищу мою милую; втихомолку про- 
шусЬ с мамой в город, в Паса>к: там она! 

Серафима Гавриловна, бабушка мне 
грозит: ее прячут — далёко; Серафима 



253 



Гавриловна... загрЫзает щеняток, а ба- 
бушка — /.Ысая. 

Мама берет меня в город: мЫ на са- 
ночках пролетаем; и — в саночки; переулки 
и улицЫ пролетают домами; РаисЫ Ива- 
новны нет; в этом розовом доме, на 
Кисловке, моЯсет бЫтЬ, она прячется; 
этот розовЬш дом я люблю; пролетел 
этот розовЬш дом; пролетела Никитская; 
вот— Столешников переулок ;ПассаЯс— 
'-за- 
^кигается газ ; в окнах— лоснятся лентЫ; 
малиновеют материи; от окна — кокну: 
там она! 

И — бегу прямо в дверЬ: открЬшаю — 

- ка- 
кая то . дама стоит; и— бордового 
цвета материя лЬется на-руки ей. 

Но она — не она: ее— нет! 

Ани текли. 

Вспоминаю утекшие дни: дни — не дни, 
а — алмазнЫе праздники; дни теперЬ — 
толЬко будни: — 

— дни текли вереницами в 
тени, которЫе свесилисЬ с потол- 
ков, от углов, сопрягаясь в огром- 
ное многоро:>кие, которое естЬ те- 
перЬ: не таимая пустота; и она мне 

254 



темна; и она мне грустна! — 

~ уЯс и 
гости то Блещенских давно расхватали 
подсвечники и уморителЬно припустились 
бе;катЬ — прямо в стенЫ; и продолЯсая 
бесшумную скачку они теневЫми роями 
летят в коридор: там метатЬся 
огромнейшим многоро;кием; пролетели 
они: — 

— пролетели огни вереницами — в 
дни; дни — текли; и — безглазо моргали 
мне в душу; ищу — под подушкою, под 
диваном, под креслом: Раису Ивановну! — 

-Но 
подобия пустЫ: все сказки рассказаны. 
Звуки — остались. 



Звуками говорила со мною она; и — 
садилась в пЬянино; водиласЬ в пЬянино; 
и — раздавалась нам в комнатЫ. 



Ходим с бабушкой мЫ: на Пречистен- 
ский БулЬвар — погулять ; не Арбатом, 
как пре>кде, а — СивцевЫм Бра>кком; 
вЫходим — 

— какая то дама у>к ходит: 
одна — по булЬвару; там, там она — 
издали... Сядет тихо на лавочку; 
закрЬшая муфтою личико на меня 
там посмотрит; значительно посЫ- 

255 



лает улЫбки ; срЬшаюсЬ я с лавочки;— I 

—я I 

хочу к ней бе^катЬ, потому что ; 
это— она; моя милая! — 

— За лро:>ка- 

щую ручку меня моя бабушка: хватЬ! 

— «Ни-ни-ниЬ) ' 

Я — попался... — I 

— Какая то дама — ; 

— мед- 1 

ленно уЯс уходит туда, в крЫлоногие ; 

ветерки; убегаю за ней: ее — нет; крЫ- \ 

лоногие ветерки набе:^али; безрукая ; 

шуба щетинится комом меха: в снега; , 

и — хлопает по воздуху крЬлЬями. | 



Сиротливо бредем мЫ домой — не Ар- 
батом, как преЯсде, а — СивцевЫм Братс- 
ком; расколото небо, багрово мрачнеет 
оно; переходит во тЬму. 

Чернорогие ночи мои, чернорогие дни! 



По вечерам мне никто не читает — о 
милой моей королевне; о королевне я 
думаю; и лучики лампЫ расширились мне 
в белоснокнЫе блески развернутых 
крЫлий; и голос, забЫтЬш и древний — 

-как 
пре>кде! — 

— поет: 



256 



я плакал во сне... 
Мне снилосЬ: меня тЫ забЫла. 
Проснулся... И долго, и горЬко 
Я плакал потом... 



Умирает во мне ЛизнЬ какого то звука: 
не меняет значений, не гонит значений; 
об'яснение — не возЯсение блесков у^е, 
потому что комнатЫ Блещенских Клё- 
сей потушенЫ, а об'яснение папино, что 
эта :>кизнЬ естЬ пустая, мне— мрак; 
об'яснение это сдувает все блески; пони- 
мание мне — 

— превращение клоуна Клёси в 
фигурочку пустЫх комнат; получает 
проценты она; и за векселем векселЬ 
она пред'являет, грозя Поликсене Бори- 
совне подметнЫми писЬмами. 

Бее я си>кивал, малЬчик в матроске, в 
штанишках — 

— (это все мне сшили неда- 
вно : штанишки ! . . Бее кончено! Мате- 
матики близко!)— 

— прислушиваясь, как 
похаЯсивал, погромЫхивал Клёся: там — 
за стенкой; бабушка там, бЫвало, сидит, 
копошится: не понятна она; мне стра- 
шна. И вот — думаю: — 

— бабушка... это... 
это... какое то: то— да не то... 

257 »' 



коричневато сутулое; и — шершаво 
дующее ртом: ~ 

- «Эй! 
^ .ТЫ 

— «Бабушка».— 

- Но 
очкастая бабушка мне грозится: 
~ «Ни-пиЬ 

— «А то Клёся придет... 

— «А то Клёся возЬмет»... 

А у^ Клёся — там, близко: я лезу под 
стол: да, я знаю, что знаю; и — никому 
не ска:^у: — 

— как она ^ует ртом; и как 
смотрит она оченЬ злЫми глазами: 
я знаю, что бабушка... это... это... 
старуха: — 

— «БозЬмите!» 

— «Спасите!» 

— «Поймите!..» 

Между тем. 

МеЯсду тем: — 

— бЫл ;ке мир ;кизни Бле- 
щенских, где гусар Миловзориков в мали- 
новом ментике гремел ясной шпорой и 
где красногрудый гвардеец Гринев гордо 
вЬшятил грудЬ, где раскинувши в воздухе 
фалдЫ фрака двубакий Азаринов завивал 

258 



легкий валЬс в белом блеске колонн, где 
на веющих валЬсах носился и я в белом 
блеске: — 

— обман это все: — 

— потому, что 
Азаринов, Миловзориков и Гринев при- 
пустились бе^^^атЬ друг за другом, тенея, 
вливаяся в стенЫ, сливаясЬ в огромное 
многоро;кие мне безглазо моргающих те- 
ней и под:>кидая. меня в коридоре: устраи- 
вать скачки бесшумных своих косяков 
вкруг меня: — 

— тени свесятся с потолков, 
мне протянутся от углов: и — 

— уродливЫм 
роем проходят по комнатам .. 



Я себя вспоминаю вторЫм математи- 
ком, отвергающим ранние смЫслЫ мои и 
не могущим еще мне составить вне этих 
отверЯсеннЫх смЫслов ~ единого смЫсла, 
которЫм >кивет математик: мой папа. 
Он меня обещает учитЬ: он дарит мне 
букварик: — 

— букварик — не шарик: — 

- ка- 
тается шарик; букварик откроешь — без- 
звучно пурпурится буква: наука...— 

— без 
звука! 

259 '^- 



Блистающая но... «опасная'» личность. 
Я не знаю, когда это бЫло: — 

— и бЫло 
ли? — 

— помню тонкий, но громкий зво- 
нок: — 

— к нам вошел «духовник» — 

— о д Ы- 
хани и, духовен ст ве, духовно- 
сти, духе я слЫшал: «духовник», 
это — дух, у Престола под'емлющий 
руки, а после — ходящий по улице в 
черной шляпе с полями и с длин- 
ными волосами: — 

— вошел «духовник» 
обвисающий волосом: волоса, опустясЬ 
на глаза, фосфорически яснЫе блес- 
ком, упали на плечи под круглою 
шляпой с полями; гремел он калошами 
(громЫ — действия духов); и вЫсекся от- 
блеск во мне — 

— о добре и о зле! — 

— упо- 
добляемЬш блеску солнца, упавшего оченЬ 
громко на нас; и во мне родилося ощу- 
щение себя мЫслящих мЬслей, мятущихся 
крЫлорогими стаями: — 

— оЯсидания припо- 
дымались во мне 1 — 

— лебединЫе перЬя кос- 

200 



нулисЬ меня: мне сияющим ощущенЬем 
тепла, которое подавали нам в церкви — 
в серебрянной чашечке... 

«Он» стоял перед мамою; чернокосмая 
борода, чернокосмая голова и до у:)каса 
узнаннЬш лик осветили сознание мне, 
вЫлезая из крЫлий огромной крЬлатки; 
как двулучием, встряхивал крЫлЬями; 
прошел он в гостинную; надломился, сел 
в кресло; качался крЫлатою головою в 
темнеющем воздухе. 
И казалося:— 

— приподымется, снимется 
с кресла, качаясЬ в темнеющем воз- 
духе; подхвативши меня, он со мною 
помчится сквозь окна: — 

— за^кЯсемся 
за окнами: тЫсячесветием в тысячеле- 
тиях времени, осЫпаяся песней без слов 
которую в старине он певал: — 

— невЫра- 
зимости, небЫвалости состояния леЯсания 
его головЫ в волосах, падающих на глаза и 
на плечи из сумерок и крЫловидно порхаю- 
щихвразговоре напали своим многим смЫс- 
лом.— 

— Хотелось, — 

— чтоб мамочка окро- 
пила его опононаксом«Пино», или шип- 
ром: многий прЫщущий смЫсл прЫш- 

261 



ко прЫщущим шипром!.. — 

— КрЫлоро- 
гил\и стаями рой себя мЫсливших мЫ- 
слей носился по комнате... 

Он исчез как то вдруг. 

Владимир Соловьев. 

Рассу^кдали у нас о каком то Влади- 
мире Соловьеве — прохоЯсем: — 

— без проку 
и толку он ходит: его принимают за 
чорта!.. 

— «Блестящая, знаешЬ ли, личностЫ» 

— «Опаснейший человек!» — 

— говорилось 
у нас. 
Казалось : — 

— Владимира СоловЬева я ви- 
дел: и естЬ он — тот самЫй (а 
кто — тЫ не знаешЬ); *1темсамЬ1м 
взглядом глядит (а каким — тЫ не 
знаешЬ): незабЬшаемЬш никогда! 



ВЬфаЯсение «опаснейший человек» вЫзЫ- 
вало во мне представление об опасностях, 
сопря^кеннЫх со странствием по домо- 
вЫм коридорам — 

— в которЫе входишЬ что- 
бы итти, все итти, все итти, пока — 

— не 



262 



будешь подхвачен «опаснейшим» Владими- 
ром СоАовЬевЬм, шагающим к далЬним це- 
лям; и — оЯсидающим в коридоре — попут- 
чиков: к далЬним целям; это странствие 
напоминало впоследствии мне: — 

— стран- 
ствие по храмовЫм коридорам ведомого 
египтянина в сопрово;кдении космоголо- 
вого духа с ;кезлом — 

— до таимой комнатЫ 
блеска, откуда показывается сама Древ- 
ность в сединах и пЫшнЫе руки разводит 
свои из Золотого Горба, чтобЫ — 

— вместе 
с Владимиром СоловЬевЫм, склонитЬся 
уЯсе у завесЫ, как полнЫе тайнЫ фигурки 
на деревянном шкапу, что склоняются 
темнороднЫми пятнами перепиленнЫх 
суков из деревяннЫх волокон, — как бЫ 
из-за складок; — 

— Древность склонится 
там под ЗолотЫм под Горбом; а СоловЬев 
под крЫлаткою; СоловЬев там протянет 
свои необ'ятнЫе руки; разведет там 
ладонями — 

— образЫ посвященнЫх пере:>ки- 
валися мною впоследствии — так! — 

-Со- 
ловьев, знаю я, станет тут: ослепи- 
телЬно блистающей личностЬю; и он 

263 



бросится сквозь завесу — 1 

— пролет в не-» ; 

беса! — ' 

— на развернутых крЫлЬях крЫ- ] 

латки:— | 

~ блистания этого Владимира Со- 1 

ловЬева там, в далях, крЫлаткой и ликом , 

напомнит двулучие: с яснЫм диском в ; 
средине. 



Я бЫл у Дадарченок: — 

— с девочкой, Со- 
нечкой, мЫ сидели вдвоем: в теневом 
уголку; бЫло мило и древне; посмотрели 
мЫ с Сонечкой на гостей; тут пришел — 
этотсамЬ1й:до у:Ясаса узнаннЫм ликом 
смотрел; и — без слов говорил. 



НевЬфазимое чувство: — 

— я его впослед- 
ствии узнавал, неоткрЫтЫм в своей 
остроте, но мне глухо звучащим под 
образами и событиями :^изни — в произ- 
ведениях искусства, в грохоте городов, 
ме:^ду двух подезднЫх дверей; более 
всего — на ребре хеопсовой пирамидЫ, в 
час тихий вечера, когда солнце Египта 
зловеще отускневало в подпирамидной 
пЫли; и — плавали золотокарие су- 
мерки. 

264 



Закаты. 

Удивляюсь закатам: там кто-то бли- 
стает в багровЫх расколах, крЫлЫе ко- 
сяки на стенах: пятна пурпура, тая, 
проходят; со стен — круглота — 

— деревян- 
ная голова! — 

— огрЫзнется багрово оска- 
лом; миллионом багровЫх пЫлинок пере- 
сЬшаются лучевЫе столбЫ; облачко — 
ясноглаво; и — пламеннЫм ободом опол- 
чинилосЬ в небо оно; все ~ уставилисЬ 
в рубиннЫе окна: моргают в закатЫ. 

Иногда за окнами — дЫмЫ: мороз! Ясно- 
лапЫе облака обвисают тогда чернова- 
тЫми дЫмами; и падая в дЫмЫ, блистает 
оттуда диск солнца краснеющей, само- 
варною медЬю; вЫсоко-вЫсоко-вЫсоко — 
прояснятся краснороги над крЫшами; 
то — 

— закат, на которЫй глядят... 



Закат: — 

— все отряхнуто: комнатЫ, 
дома, стенЫ; все — четко; все — 
гладко; земля — пустая тарелка; 
она — плоска, холодна; и — врезана 
одним своим краем туда: — 

265 



— где — I 

— из I 

багровЫх расколов до у;каса узнаннЫм 1 

диском огромное солнце к нам тянет 

огромнЫе руки; и руки ~ | 

— мрачнея, Ясел- \ 

теют; и — переходят во тЬму. ■ 

Духи. \ 

Бабушка — все то шепчет о духах; по- 

минанЬице — 1 

— лиловая книжечка! — \ 

— все, бЫ- ; 

вало, с ней рядом! I 

И — думаю: — ' 

— о дЫхании, духовен- - 

стве, духовности, духовниках и ^ 

о духах; духовник, это — дух, у пре- ; 
стола под'емлющий руки; напоминает 

он солнце с лучами — с двумя конусами ^ 
своих парчевЫх рукавов; световЬши крЫ- 

лами он бЬет, как громами; и облачится I 
в глаголЫ, как... в светЫ: — 

— Иоанникия, 

Митрополита Коломенского и Москов- 1 

ского видел я!.. 1 



Представление о духовнЫх благах и 
ценностях оченЬ ярко во мне — неописуе- 
мЫх, непонятнейших: в неописуемЫх, в 



266 



] 



непонятнейших состоянЬях сознания пе- 
ревеиваю я духов по образу и подобию 
ладаннЫх клубов, взлетающих — 

— из под- 
кинутой чашечки! 

ЗолотЫе, духовнЫе люди к нам ходят... 
из Церкви; а в Церкви — кадят: — 

— «Благо- 
слови, владЫко, кадило» — 

— помню я этот 
возглас! 

Кадило... моя голова, когда начинаю 
раздумЬшатЬ я обо всем о духовном. 
Как бЫ это мне вЬфазитЬ? 



ЗакрЬшаю глаза: догоняю думами ду- 
хов; представляются: — 

— трепетЫ, блески 
под веками; ощущаются: трепетЫ дет- 
ского тела; в трепетах проростает — 
глава; проростают руки и грудЬ мне 
травой, тихо зЫблемой ветром; трава 
зацветает цветами, пестрейшие обра- 
зования цвета-света — маячат, летят, 
улетают; отхлЫнуло все мне во мне; в 
теневое темное море растаяла пена из 
блесков. 

Тогда... — 

— Что тогда? 

Не умею сказатЬ. 

267 



Кадило. 

НевЬфазимости, небЬшалости ле:>кания 
сознания в голове, неизреченнЫе речи 
духа — 

— сказал бЫ я — 

— бЫли: неизреченным 
его проростанием в мое дегпское телЬце: 
проростанием впечатлений в рои ощу- 
щений; в сознании упадала преграда меня 
духом и«я»; наполнялось сознание ^изнЬю 
его, как протянутой в палЬцЫ перчатки 
рукою; сознание вЫворачивалосЬ — из меня 
самого: и — распускалось цветочною ча- 
шею — надо мною самим (голубой цветок 
цвел); дух слетал в эту чашу: — 

— в это 
время чувствовал я: — 

— давление костей 
черепа: с:ЯсималасЬ моя голова; ощущалися 
мне не поверхности мозга — 

— (обЫчно мЫ 
мЫслим поверхностью мозга), — 

— а центрЫ; 
ощущения моей головЫ мне являлисЬ как 
бЫ: прощупЬями мозговЫх оболочек в 
вещества ;кизни мозга; все влипалосЬ 
мне — внутрь : отливало мне в сердце; 
внутри себя внутрЬ себя отходило мне 
все; ощущалась моя голова мне на уровне 

268 



носа; вот она мне — орех на моем язЫке; 
я глотаю орех; ощущение перехолит мне 
в горло: снимается горло; все, что 
вЫше — истаяло: мозг, его оболочки, 
костЬ черепа, волосЫ ощущают себя не 
собой, а изливами пляшущих, себя 
мЫслящих мЫслей в громадине безголо- 
вЫх пустот, улетающих на спиралях 
своих — 

— крЫлорогими стаями! 
Холоднело, легчало пространство бЫ- 
лой головЫ; раскрЫваясЬ в спиралях раз- 
вернутЫх листЬев и веточек: — 

— спираль- 
ное располоЯсение листЬев расте- 
ний теперь вЫзЬшает во мне впе- 
чатления крепнущей мЫсли, росту- 
щей спиралями, где закон повторения 
следует — через три, через пятЬ, 
через шестЬ: — 

— цветок розЫ построен 
законами пентаграммЫ; и гексаграмма 
естЬ лилия. 
Мне казалося: — 

— ничего внутри: все во 
мне — все во вне: проросло, изли- 
лосЬ — существует, танцует и кру- 
;кится; «я» — «не-я»: все, что бЫло 
мне мною когда то, — теперЬ — 

— без- 



269 



головое, проседает во мрак: голова 
провалилась,- в ее месте естЬ стран- 
ная сфера биений вокруг единого 
центра. 



МногоочитЫй, но обращенный в себя 
круголет перевивал себя: — 

— «внутрЫ» 
Но это «внутрь» бЫло — «вне»: «вне» 
сидевшего тела; еслибЫ: — 

— это «внутрь» 
мне вообразить, сфера влитЫх из- 
летов — 

— во внутрЫ — 

— мне напом- 
нила -б: сферу бушующих перЬев МНС 
кроющих сферу горящего лика под 
нами, ко мне низлетевшего мно;ке- 
ством прЫщущих крЫлий : я — 

— с ду- 
хом: я — в духе] 



Сидит безголовое тело; слоЯсило оно 
мертвеневшие ручки на креслице; сидит 
себе — так себе, вне себя; и — само по 
себе : — 

— вот оно: Кот Летаев. 
Где «я»? И — как так? — 

— И почему это 
так, что у него: «не я» -- «я»? 

270 



Не бЫло бледно -каштановЫх локонов, 
падающих на глаза и на плечи: одна 
лишЬ безглавица; и — крЫловидно пор- 
хала она, точно прЫщущий из сияющей 
чашечки дЫм: — 

— «благослови, владЫко, ка- 
дило!» 



Еще — вот. 

Еще вот: — 

— я садился на креслице: чу- 
вствовать в креслице: — 

— отливало все в 
сердце: набухало во мне тепленевшее 
сердце; в руках за^кигалисЬ по^ЯсарЫ: 
ветрами; они вЫбивали из рук: вЫлетали 
из рук мне, как... руки; и эти мне «руки 
из рук» изливались под лобик, как... в 
пару перчаток: — 

— сказал бЬГя нЬше: — 

— мои 
полушария мозга стремительно пла- 
вились : и перЬями блещущих крЫ- 
лий, разбив черепнЫе покровЬ, они 
принимались дро>катЬ: процветатЬ; 
и мощною прорезЬю крЫлий пере- 
;кивалося содер>кание вне-мЫслен- 
нЫх ощущений моих: себя водящих 

271 



чувств: — 

— переЯсивалися : -- 

— птицею, 
припадающей к безголовому телу с про- 
сунутой длинной шеею — 

— горлЫшком! — 
— в 
сердце: птица думала сердцем моим; на- 
дувало его лучевЫм излиянием солнца, 
пролитого в руки; в месте отвер:>кен- 
ной головЫ билисЬ крЫлЬя; и — водили 
взмахами: неподви:^ное телЬце являло 
мне чашу: мЫслЬ — «голубку»; вЫле- 
тала-лЬ, влетала-лЬ голубка — не знаю; 
казалось : — 

— многообразие поло>кений соз- 
нания относительно себя самого; вообра- 
ЯсалосЬ: летающим многокру:>кием; мно- 
гокру^ие потом размЫкалосЬ; оно ста- 
новилось двулучием с яснЫм диском в 
средине; двулучие билосЬ двукрЫлием; а 
диск улетал на двулучии: от меня — 
надо мной; он описЫвал дуги: летал; 
перелеты его с головЫ на постелЬку, на 
шкапчик, на стенЫ меня занимали; ка- 
чался крЫлами в темнеющем воздухе; и 
шумно снимался; в сияющих перЬях бро- 
сался—за мною, ко мне и... в меня: 
снятЬ мне «Я» и лететЬ с ним чрез ] 
форточку в бесконечность:— ^ 

272 



— тысячеле- 
тием в тысячелетиях времени! 



Котик Летаев, оставленный нами, си- 
дел, проседая во тЬму своим креслицем; мо- 
^сет бЫтЬ видел он: белосне>кнЫе блески 
ресниц — 

— свет из глаза! — 

— и моЯсет бЫтЬ: 
лебединЫеперЬя по нем проходили сияющим 
ощущенЬем тепла: сквозЬ него самого. 

Комната прояснеет, бЫвало; он знает — 
летит существо иной :>кизни; порхатЬ, 
трепетать, с ним игратЬ. 

«МЫ» Ясе — «мЫ!» ~ 

— тЫсячесветием в 
тысячелетиях времени мЫ неслисЬ; по- 
являлся Наставник и несся за нами: 
стародавними пурпурами; и, тЫ, тЫ, 
тЫ, тЫ нероЯсденная королевна моя — 
бЫла с нами; обнимал тебя я, — в моих 
снах — до роЯсдения: родиласЬ тЫ потом; 
долго-долго плутали по ;4сизни, но встре- 
тились после: узнали друг друга.— 

— Я плакал во сне... 
Мне снилосЬ: меня тЫ зибЫла. 
Проснулся... а слезЫ вес лЬются 
И я не могу их унятЬ. 

После встретил тебя: нЫне снова — 
далеко, далёко моя королевна. 

273 >« 



— Простираюсь к тебе... И — к На- 
ставнику: 

— «Вспомните!» 



Если бЫ в этих мигах моих мне взошло 
полноумие будущих дней и осветило бЫ 
то тело, и если бЫ — тело умело бЫ 
«в и А етЬ:» — 

— увидело бЫ: наше небо 
с землею, Москвою, Арбатом, 
квартирой и Котиком, прони- 
цаемЫм крЫлЬями невероятной 
вселенной: вселенная: — 

— птицею спу- 
скалась в него; перед собой она ви- 
дела — нет не Котика, а пустую, глухую 
дЬфу - 

— темя Котика! — 

— в которую — 

— вот- 
вот-вот: точно в гроб, оно ринется! 

Бее ле>канЬя сознанЬя под черепом — 
странно- у :>каснЬ1. 



Котик — маленький гробик! 
Двулучие. 

Как бЫ ни бЫло: — 

— духа видЫвал я: 
он — 

— сияние; двулучие от него отле- 

274 



шаегп; два луча бегут вокруг диска; 
солЬются, нагонят друг-друга; дух тогда, 
как звезда; из нее излетает, как вЫс- 
трел, огромнЫе лезвия лучевЫе: мне в 
сердце; дух — меч. 



и он мне грудЬ пронзил лучел 
И сердце трепетное вЬшул, 
И углЬ, пЫлающий огнем, 
Во грудЬ отверстую водвинул. 



А то, раздвоясЬ, закачается дугами 
крЫлий; и тихо распустится точно древо 
цветами, — своими лучами; и нет его: 
отдал себя он лучам; а лучи, ~ 

— фосфо- 
реют, мутнея во мраке, двумя лопа- 
стями, как... лилии; знаю я, отчего 
ангел... с лилией. 

Лилии возникали во мне; и лилии ли из 
меня вЬфостали, в меня ли вростали — 
не знаю; казалося: я иногда в лепестках; 
лепестки ясно светятся, облекают со- 
бой; я — в оде>кде из света. 

Я духовную ризу носил: облекался в 
оде>кду из света; вообра>кение облекало 
в духовность меня; и бЫл в блеске я; 
знаю я: — 

— я — сгустился из блеска; меня 
вЫстрелил ангел: я — луч, раздвоенной 

275 ^^' 



в излучину; ангел себя отдал мне: он 
во мне; бесконечнЫе годЫ излучина фос- 
форически омутневала во мраке двумя 
полукруЯсЬями крЫлий; и медленно обро- 
стали они костянЫми наростами... че- 
репа: — 

— так два полукру;кия мозга, бЫтЬ 
моЯсет, сгущеннЫе крЫлЬя; еслибЫ раз- 
вернулись они, — разорвался б мне мозг; 
он — духовная пряЯса; он — чехол; дух тя- 
нулся к нему; облекался в него; начинали 
вздрагивать думЫ: и Котик Летаев си- 
дел, как... 

...Тамара)... 



И — «Тамара» сидит. И — «Тамара» мол- 
чит. 



Про меня говорили одни: 

— Бот «талантливый малЬчик»... 

— «Он — развит...» 
Другие у:>ке говорили: 

— «Он — глуп...» 

— «Дурачок...» 

— <Бсе молчит...» 

— «Не имеет суЯсдений своих...» 

— «Ну, Котик, ска>ки что-нибудЬ...» 

— «Отчего тЫ молчишЬ?» 

Но, бЫвало, во мне все сожмется: ста- 
новится точкою; не умею вЫсказатЬ 

276 



ничего; все -то думаю: что 6Ъ\ такое 
придуматЬ: — 

— слова — кирпичи: чтобЫ вЫ- 

разитЬ ну>кно упорно работать мне 

. в поте лица над слоЯсением тя>кко- 

каменнЫх слов; взрослЫе люди умеют 

проворно слоЯситЬ свое слово. 

И слЫшу: 

— «Да он не имеет суЯсдений...» 

И я становлюсь на карачки: виляю им хво- 
стиком, — к спинке прило^кенной ручкой. 
И слЫшу: 

— «Бот видите?» 

— «Я говорю...» 

— «ОбезЬянка какая то». 
Мне так болЬно! 



Многообразие поло>кений сознания от- 
носительно себя самого все танцует, 
бЫвало, безобразнЫм, веющим смЫслом: 
летает своим многокру>кием, как яснею- 
щим диском во мне; и — размЫкается 
дугами; мЫслЬ течет вЫстрелом стран- 
нЫх ритмов; вздрагивает все мое суще- 
ство: безответно, мгновенно взрЬшается, 
не разрешается образом; и ~ улетает 
сквозь окна. 

Б голове моей ветер — всегда: пове- 
ствует мне ветер в трубе: о летаюи1ем 
космосе. 

277 



— Ну-ка, ну-ка — скаЯси. 
Немота тяготит. 

Что сказать? 

— «ГлупЫй малЬчик: не развит!» 

А как мне развитЬся? Мамочка запре- 
щает развитЬся; развитие — страшно; 
бЫтЬ — глупенЬким мне. 

Я поплачу. 

Штанишки не в пору: теснят они, 
:>кмут меня; хоЯсу я матросом — с огром- 
нЫм и розовЫм якорем, но... без слов; и 
отвечая на ласки, я трусЬ головою о 
плечи; из под бледно -каштановЫх локо- 
нов дозираю я мир: о, как странно) 

Нет, не нравится мир: в нем все — 
трудно и сло;кно. 

ПонятЬ ничего тут нелЬзя. 

Беатриса Павловна Безбардо. 

Тетя Дотя — бедная; и — бедная ба- 
бушка; мне их ЯсалЬ: беднЫе — - тетя 
Дотя и бабушка! 

А бЫли — богатЫ. 

Оттого то они все у нас: и обедают, 
и ночуют; то — одна, то — другая; а то — 
обе вместе; и — ссорются вместе; мЫ 
то вот: ночеватЬ никуда не пойдем... 

Тетя Дотя на службе, на Брестской 
укелезной дороге; и ходит на станцию — 
ночеватЬ: через два дня — на третий; а 

278 



бабушка вяЯсет косЬшки: костянЫми 
крючками; и когда пуст наш дом, у нее 
в глазах пойдут пятна; и вот толЬко 
по этому она потянется в кухню: заво- 
дит тарЫ-барЫ: — отом, как она бЫла... 
в соболях и в какие лентЫ рядиласЬ, и 
в какие каретЫ садиласЬ, и как из Ирбита 
она получала в подарок меха чернобурой 
лисицЫ — 

— бабушке вЫход на кухню бЫл 
нашей мамочкой воспрещен; но, бЬшало, 
бабушка в кухне Петровича, АфросинЬина 
муЯса, угащивала табачком, раскуряемой 
«путаной крошкой». 

Тетя Дотя и бабушка про:>кивают в 
квартирке о трех толЬко комнатах, 
платят двадцать пятЬ рублей серебром, 
да еще — с дядей Басей, с чиновником; 
он ходит в Палату с портфелем под 
мЫшкой, с кокардою на околЫшке ко- 
зЬфЬка и с двумя бакенбардами; его 
прозвище — англичанин; он еще все вЫ- 
пивает... с ЛетковЫм; и этот самЫй 
Летков — роковой человек. 

Дядя Бася приходит к нам редко: устраи- 
вать контрЫ и обозватЬ генерал Ь- 
шею... нашу мамочку; это просто не 
то; просто чорт знает что; это все — 
Беатриса Павловна Безбардо; и — гово- 
рят на ушко. 

279 



А что «это все», о чем на ушко? 

Беатриса Паву\овна Безбардо? 

И никто — низачто: а не то — произой- 
дет замешательство: тетя Дотя на- 
дуется и :>калобнЬ1М голосом примется 
нам описЫватЬ печалЬное полоЯ<ение 
своей Ясизни; а бабушка — плачет. 

Папа Ясс — им обоим: 

— «БЫ, Басилиса Михайловна, да и вЫ, 
Евдокия Егоровна, — вЫ, скаЯсу вам, вЫ 
Басилия-то ЕгорЫча, знаете, оставЬте в 
покое; он — молодой человек; «это все» — 
так в порядке вещей; и потом — это 
«все» так давно». 

А вот что «это все?». 

Весна» 

Протсмнели халвою снега; и бЫла всем 
халва: на лотках у разносчиков; и уте- 
кали сосулЬки на капелЬках — в слякотЬ; 
саночки задевали полозЬями слякотЬ; 
гнулисЬ старЫе спинЫ извозчиков в сля- 
котЬ; и воющим ветром валилосЬ про- 
странство — на землю; и земной шарик 
бокал во всем этом. 

ОченЬ страшно: что делатЬ? 

Прослякотился и Арбат; у:)ке он обсЫ- 
хал; отколотили палками мебелЬ; поЯсич- 
ком отскоблили замазку, вЫнули ста- 

280 



канчики с ядом и валики с ватой; вЫ- 
мЫли нам окошко, и солнце заширилосЬ 
блесколетней за стеклоглазЫм окошком; 
огромнЫе краснороги заогневели за крЫ- 
шами — пол вечер. ПогрохатЬшало. 

Раз прошел до;кдичек: позеленели все 
крЫши, а тугопучнЫе почки открЫлисЬ — 
на красноватЫх >кердях, за забориком, 
где пёсик пёсику пробовал усестЬся на 
спину: позеленели все :>керди; и закричало 
на нас: Дорогомилово — грохотом; и стало 
вЫбрасЬшатЬ на Арбат: ломовЫх, фа- 
бричнЫх и конки; поехала пестрая фура: 
«Шиперко»... 

Раз стояли мЫ на Железном мосту 
над бутЫлочной мутной водой, раздроб- 
ленной в громкие белоструи; я бросил 
весенний подарочек, зайчика — туда в 
белоструи; и плачущим привели меня к 
бабушке, где дядя Бася с ЛетковЫм про- 
дол>кали уписЫватЬ кашу с маслом, а 
черноглавЫй Летков из-под гущи усов 
засверкал нам глазами. 

Мамочка говорила им всем про плохую 
московскую мостовую и разгораясь ще- 
ками, вспоминала она Петербург: — 

— какие 
красотЫ там, какая торцовая мо- 
стовая, какие гусарЫ, как они гово- 
рят, что едят — у ПоликсенЫ Оори- 

281 



1 

совнЫ и у Большого Медведя; рас- ; 

сказала про А\ариинский театр и : 

про то, как она налила стакан чаю ^ 

Великому Князю и как Великий КнязЬ ; 

игралв картЫ...— \ 

— Бабушка натирала 1 

«Путаной Крошкою» — табачком — ; 

шелестящую пачечку гилЬз, а тетя ! 

Дотя — моргала глазами, вздЫхала: на ; 

Яселезной дороге ей нет: — Петербурга; I 

и нет ей — гусаров; телеграфистки — \ 

вообще уЯсасно не ком-илЬ-фо, а теле- 1 

графистЫ — нахалЫ. Вот у^е принесли ^ 

калачи; дядя Вася — представЬте, — без | 

всякого грубианства стал тихонЬко паи- ; 

грЬшатЬ на гитаре: \ 

.1 
«Наклонишь тЫ свою головку, ] 

«И на него поглялишЬ; 2 

«Но знаю я твою уловку 

«ТЫ толЬко ревность мою дразнишЬ».— ^ 

-А ! 

Летков, из-под гущи усов меланхоли- ! 
чески подпевал: вот уЯсе они перегляну- ^ 
лисЬ и надели палЬто. | 

Мое новое платЬице ~ Ясмет; и мне ; 
грустно; и я — вспоминаю: погибшего 
зайчика; вспоминаю и то, что нам у 
нас расставлены сундуки, что туда уло- 
>кено оченЬ многое; что -то нам при- 
готовлено; что-то будет — не знаю: 

282 



ветрами повалили пространства; у>к и 
гремело над нами; и земной шарик бе- 
>кал — во все это. Мне оченЬ странно. 

Мрак неизвестности. 

Знал ли я, что опятЬ мЫ поедем... — 
в КасЬяново: в изумруднЫе, кипяшие 
кущи — и к изумрудному пруду, где бегут 
сталЬнЫе отливЫ под липЫ и ивЬ; — 

— и ка- 
кие пойдут пироги нам с грибами) — 

— где 
с огромной террасЫ под яснЬши днями 
будем мЫ распивать молочко, где самЫй 
воздух не воздух, а резедовЫй настой; 
где бегут облака — кудластЫе, растор- 
мошенные, яснЫе, а то дЫмнЫе, с гро- 
мом — к бирюзеющей дали, а в воздухе 
хрусталеет над прудом трескучее крЫло 
коромЫсла; где из зелени встала — ста- 
родавним каменнЫм шлемом и моховатЫм 
лицом: однорукая статуя со щитом; где 
;келтеют маслята и где композитор 
Чайковский просеивает от нас в четы- 
рех верстах: в Фроловском; где Иван 
ИванЫч КасЬянов в горЬком запахе роз 
проповедует нам печалЬно про восстание 
всех против всех и про то, что нас всех 
перережут; где по огромной аллее, по- 

283 



трясая в воздухе дурандалом, о^ке- 
сточенно забегает папа, несоглась^Ьш на 
то, чтобы нас перерезали; где по ночам 
завЬшают собаки и совЫ, а над могилЬ- 
нЫм крестом возникает покойнЬш пол- 
ковник Пупонин и тихо несется в кустах 
на КасЬяновский парк. 
Знал ли я, что — 

— приедет к нам офи- 
цер с эполетами, из города Витебска, 
что надевши белЬш свой туго-стянутЬш 
кителЬ будет он проходитЬ в старЫй 
парк и рассказывать всем, как за месяц 
поправился он в касЬяновском воздухе, и 
отмахнувшись пахучей акацией от тан- 
цующих комаров, позабавит нас анек- 
дотами о командире полка и о витебской 
барЫшне. 

Знал ли я: — 

— что под самую осенЬ, 
когда по дороЯскам закруЯсит шурша, 
Як^елтолистие и красноглавЫй осин- 
ник зареет на небе стеклянном, 
когда — 

— проступают холоднЫе пятна 
под окнами каменной дачи и цокает 
красная белочка,— 

— офицер с эполе- 
тами прихворнет — 

— и уедет от нас, 

284 



вдруг на что-то надувшисЬ, с болезнЬю 
седалищнЫх нервов... в свой Витебск; и 
мЫ переедем за ним: на Арбат. 

Боспоминание о КасЬянове в это лето 
мне бледно; оно связано более всего с 
игрою в крокет офицера, с отплясыва- 
нием им лезгинки по вечерам, пред за- 
^кеннЫм огнем и с болезнЬю седалищнЫх 
нервов, которой боялся я долго. 

Распятие. 

Мне бессказочно все в этот год, но 
я переполнен какой то невнятною прав- 
дою; провозгласи ее я, — и огромное 
Слово опустится: в слово мое; и — но- 
вЫе блески за>кгутся; и ко мне склонен- 
ные старики— папа мой, ПолиевктАндреич 
Дадарченко, Федор ИванЫч Буслаев, 
Сергей Алексеевич Усов, мой крестнЫй,— 
огромную правду мою понесут по мирам: 
затрясут очкастЫми головами; и — ряв- 
кнут: 

— «Ьоистину так это, Котик!» 

Но — нем: — 

— Правду вЫсказатЬ невоз- 
моЯсно: она горит в сердце, к которому 
опускаю глаза — опускаю: смотретЬ себе 
в грудку: во мне подымается >кест; две 
ладони под'емлют мне... воздух: у сердца; 
и этот воздух мне — сладкий. 

285 



Он — веет в лицо мое. 
Чем? 



БзрослЫе говорят обо мне; тетя Дотя 
и Серафима Гавриловна представляются 
мне оченЬ злЬми: они ненавидят огром- 
ное Слово, которое спустится в слово 
мое (я не знаю, когда это будет); рас- 
пнут меня — 

~ о распятии слЫшал я. 

Старики подбегали ко мне; и чего-то 
Я<^дут; окру:Ясают меня добродушною лас- 
кою, вЬшу^кдая меня преЯсдевременно раз- 
виватЬся; Полиевкт Андреич Дадарченко 
мне поет: 

— «Ша-ша-ша: антраша!» 

А Федор ИванЫч Буслаев в щетини- 
стой шубе приносит мне сладкой па- 
стилки; подносит мне папа букварик. 

И — старческий шепот стоит вкруг 
меня: и мне каЯсется, что вот-вот они 
склонятся передо мною с дарами, — 
таитЬ, молчатЬ, вспоминатЬ, какую то 
древнюю правду, которой касатЬсянелЬзя, 
которую вспоминаешь безропотно, вспо- 
минаешь тогда — 

— об Адаме, о рае, об Пве, 
о древе, о древней змее, о добре и о зле. 

Папа, Федор ИванЫч, Сергей Алексее- 
вич Усов составили себе представленЬе 

286 



об 11ве и древе; и Ясдугп от меня под- 
твер;кдения своих слов; вообра>каю впо- 
следствии я себя стоящим средЬ них; и 
мне видится ^сест мой: — 

— стою, опу- 
стивши ресницЫ: и — с бЬющимся 
сердцем; две ладони — ладонЬ под 
ладонЬю1~все силятся приподнятЬ 
в сердце данное слово: мне к гор- 
лЫшку; в горлЫшке что-то теснит; 
и слеза ясно зреет; но слово — непод- 
нято; в полуоткрЫтЫй мой ротик 
повеяло сладким ветром моим: две 
ладони приподняли к ротику — толЬ- 
ко воздух пустой : слова нет ; я — мол- 
чу. ..- 

— И мне грустно: я ничего не ска- 
зку; еслибЫ я и сказал, то слова мои обма- 
нули бЫ их, отвергая дарЫ; потому что я 
знаю, что знаю: мне кусочек рябиновой па- 
стилЫне говорит ничего; пастила будет 
с'едена; и от этого ничего не случится; 
скаЯси это я, — знаю я — огорчится мой 
друг, Федор ИванЫч Буслаев; и как ска- 
зать папочке, что букварик его непонятен 
и чуЯсд вовсе мне (откроешь — беззвучно 
пурпурится буква: наука без звука); 
Как сказать мне, что клоунчик вЬфос 
огромнейшим Клёсей и погасил все огни: 
погасил древо ;кизни под веками, что 

287 



чудесная вестЬ ~ об Аламе, о рае, об 
Еве, о древе, о добре и о зле! — лишЬ 
пустой особняк в глубине Трубниковского 
переулка... 



Я себя вспоминаю поникшим: мне 
грустно; дарЫ окруЯсающих меня лас- 
кою греющих стариков лишЬ обломки... 
рухнувших космосов и стародавних гро- 
мад, о которЫх давно повествует мне 
ветер в трубе, что их — нет: и туда, в 
это «нет» побеЯсал земной шарик; бук- 
варик мне их НС вернет. 



МеЯсду тем: у;ке бабушка, тетя Дотя 
и старая дева, Лаврова, оби:^енЬ1 о;ки- 
данЬями; и когда они не исполнятся, 
то естЬ, — 

— когда косматая стая стар- 
цев, шепчасЬ, и одевая печалЬно 
шершавЫе шубЫ, уйдет от меня, 
то — 

— то придвинется стая Ясенщин 
с крестом: полоЯсит на стол; и меня на 
столе, пригвоздит ко кресту. 



О распятии на кресте у-^е слЫшал \ 

от папЫ я. ^ 

Жду его. ^ 



288 



эпилог. 

Миг, комната, улица, происшествие, 
деревня и время года, Россия, история, 
мир — лестница расширений моих; по 
ступеням ее я всхоЯсу... к о>кидающим, 
к будущим: людям, собЫтиям, к крестнЫм 
мукам моим; на вершине ее — :Ясдет рас- 
пятие; мое платЬице из пунцового шелка, 
отсюда, из этого мига, мне ка>кется: 
багряницей моею; мне ка>кется: я тащу 
на себе деревяннЫй и плечи ломающий 
крест; стая воронов обгоняет меня, за- 
девая крЫлами; в клювах их все >келез- 
нЫе гвозди: проткнутЬш, я повисну на 
них; представляется мне: ветер рвет 
багряницу; под бременем падаю я; у ног 
моих яма; с годами она заростает не- 
внятнЫми травами. 

Ступень за ступенЬю открЫта мне 
спереди: 

Обкидают меня. 

Обкидают меня: мои новЫе миги; и — 
новЫе комнатЫ — 

289 '* 



— комнатЫ, комнатЫ — 

—из 
которЫх назад мне вернутЬся нелЬзя: и 
глаза мои расширяются; и — невидящим 
взором гляАу я в пространство: проис" 
шествия наростают деревней и време- 
нем года; шумЫ времени оЯсидают меня, 
оЯ^^идает Россия меня, о:>кидает история; 
изумление, смятение, страх овладевают: 
история заострилась вершиной; на ней... 
будет крест; я поставлю его: будет он 
мне последней сшупенЬю к огромному 
миру; на нее... дол:>кно взлестЬ; под но- 
гами моими мне будет сумятица Ясизни, 
гаолпа, на которую буду взиратЬ я не- 
видящим взором, обнимая руками огром- 
нЫе перекладины дерева. 

Мое слово могло бЫ родитЬся не пре;кде. 

Пройдут за ступенЬю ступенЬ: миг, 
комната, улица, происшествия времен 
года, Россия, история, мир. 

Это все — впереди. 

Позади >ке действительность, о кото- 
рой я думаю нЬше, что она — не действи- 
тельность; но она и не сон. 

— «Что все это?» 

— «И — где оно бЫло?» 



Если бЫ ощущения эти остались мне 
в моих будущих днях, еслиб в темное 

290 



это место взошло полноумие моих бу- 
дущих дней и осветило бЫ мне восстание 
моей младенческой ^изни, тогда бЫ — 

— в 
месте сознания бЫ оказался провал; 
сознания в нашем смЫсле, где — 

— (что 
то мучилосЬ краснЫм по^каром, в 
мучении вспЫхнуло «я»— мое <я», 
исходя в окрЫленнЫх огнях, как в 
крЫлах) — 

— вспЫхнуло Солнце, Око, и 
меня отторгнувши, из меня излетело, 
оставив связЬ блесков, ме>кду собою и 
мною: мои комнатЫ Космоса! 

Мои комнатЫ Космоса мне остались 
под веками долго: в годах угасали они. 
Они вспЫхнули — после. 



Я прошел состояние тепловое: внутри 
его вспЫхнуло Солнце; снялосЬ, взлетая 
яснеющим диском и освещая меня, как 
луну — стародавними мифами; внутри 
них вЫтверделасЬ земля: в ней Я^ивет 
нЫне «я». 



Знаю я, — будет время: — 

— (когда оно 
будет не знаю) — 

— буду раз'ятЫй в себе. 



291 '9* 



с пригвоЯсденнЫм, разорваннЫм телом, ду- 
шою, — в разрЫвЫ страданий моих устре- 
млять долгий взор; задЫмятся собЫтия 
мне стародавними клубами; отвердене- 
лЬш мой корост рассядется на- двое: и 
полукру^^ие снов вновЬ налЬется: яснею- 
щим диском; полетит ко мне диск 
(будто бросится солнце на землю), с:>ки- 
гая меня. 

ЬспЫхнет Слово, как солнце, — 

— это бу- 
дет не здесЬ: не теперЬ. 

Самосознание мое будет муЯсем тогда, 
самосознание мое, как младенец еще: 
буду я вторично роЯсдатЬся; лед поня- 
тий, слов, смЫслов — сломается: про- 
ростет многим смЫслом. 

Эти смЫслЫ теперь мне: ничто; а все 
преЯсние смЬюлЫ: невнятица; шелестит 
и порхает она вокруг древа сухого 
креста; повисаю в себе на себе. 

Распинаю себя. 

Стая воронов чернЫх меня окруЯсила и 
каркает; закрЬшаю глаза; и в закрЫтЫх 
ресницах: блеск детства. 

Перегоревшие муки мои — этот блеск. 

5о Христе умираем, чтоб в Духе вос- 
креснуть. 



292 



КАТАЛОГ ИЗДАТЕЛЬСТБА 

„ЭПОХА" 

Склад изданий: Петербург, Невский, 57. 

г 

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. 

Котик Летаев. Роман. 
О смЫсле познания. 
Поэзия слова. 

ПОЛЬ БЕРЛЕН. 

Избранные стихотворения в переводе ФЕДОРА 
СОЛОГУБА. 

М. О. ГЕРШЕНЗОН. 
Ключ верЬ. 
СудЬбЫ еврейского народа (печатается). 

ЕБГ. ЗАМЯТИН. 

Герберт Уэллс (распродано). 

Чрево. Землемер. РассказЫ (распродано). 

БСЕБ. ИВАНОВ. 

ЦветнЫе ветра. ПовестЬ. 
Лога. Рассказы, (распродано). 

НИКОЛАЙ КЛЮЕВ. 
Четвертый Рим. 



и 5АНОБ- РАЗУМНИК. 
Заветное. 

I. „Черная Россия''. 
II. БечнЫе пути (печатается). 

Скифское. 

I. Иго войнЫ (печатается). 
II. Две России (печатается). 

ФЕДОР СОЛОГУБ. 

ЗаклинателЬница змей. Роман. 
СоборнЫй благовест. Стихи (распродано 
Чародейная чаша. Стихи. 

ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ. 

СтатЬи о русской поэзии. Книга I. 

К. И. ЧУКОВСКИЙ. 

Книга об Александре Блоке (распродано). 
Книги о Некрасове: 

1. Некрасов как худо;кник. 

2. Поэт и палач. 

3. Жена поэта. 

ОЛЬГА ФОРШ. 

ИндрЫгин Сказ (распродано). 



СКАЗКИ ДЛЯ ДЕТЕЙ (вышли из печати). 

Д>кек победитель великанов, с рисунками 
Б. Замирайло. 

О глупом царе, с рисунками Б. Ходасевич. 

Похо;кдения Чучло. Рисунки и текст Б. Б. 
Лебедева. 



РЕДЬЯРД КИПЛИНГ. 

Слоненок, с рисунками Б. Лебедева. 

БЛАДИСЛАБ ХОДАСПБИЧ. 

Загадки, с рисунками Б. Замирайло. 



■я 



-С 

о 
•н 
> 

с 

•н 

г; 

Г-- со 

00 «н 



а 



% 

-р 

• .н 
р -р 

0) о 

ей '^, 

н 

я 3 



•р 
о 



н:; да 



11п|уег$11у о( Тогоп(о 
иЬгагу 



00 N01 

КЕМОУЕ 

ТНЕ 

САМ) 

РКОМ 

ТН18 

РОСКЕТ 




Асте 1лЬгагу Сагё Роске» 
ЬО>УЕ-МАКТШ СО. им1ТЕО